И, переступив порог, быстро и четко отбарабанила сообщения:
— Я сбежала от мамы. Деда нигде нет, поэтому я к вам. И я беременна!
— Ну, не больная, и уже хорошо! — громкая реплика из задних рядов встречающих от Фенечки.
— Ни фига себе! — заценил обстоятельства Федька.
— Хм-хрю! — очень сильно не одобрил Степан Иванович.
— Давай, Маша, раздевайся и проходи, — распорядилась Инга. — Голодная, наверное?
— Да! — быстренько снимая верхнюю одежду, радовалась чему-то Машка. — Есть хочу ужасно! И чаю горячего! А дед где?
— В Египте твой дед, — сообщила Инга, обняла девчонку за плечи и повела в кухню.
Бригада поддержки следовала за ними в том же направлении.
— С Ангелиной Павловной?
— С ней, — подтвердила догадку Инга. — С молодой женой, а как же!
— А я звоню, звоню, а их нет!
— Ты лучше маме позвони, что с тобой все в порядке, — велела Инга родительским тоном.
— Нет! — уперто отказалась сразу Машка. — Мы с ней поругались!
— И ты решила ее таким образом наказать? Чтобы она там с ума от беспокойства сходила? — не одобрила Инга.
— Нет, но звонить не буду! Утром позвоню!
И так она бровки сдвинула, губки поджала, что сомнений не оставалось — это ее линия фронта, ни шагу назад! Заклин в девичьих разбушевавшихся протестом мозгах.
Инга настаивать не стала и вопросов тематических задавать тоже. Накормила, напоила и спать уложила.
— Да, такой вот подарочек родителям! — раздосадованный донельзя, возмущался Стрельцов. — Я никак осмыслить до конца этого не могу! Как так можно?
— Да легко и с удовольствием! — объяснила «как так» Инга.
— С удовольствием! — повторил он, заведясь бушующим негодованием. — Жизнь себе переломать с удовольствием!
— Ну, ничего ж трагичного не случилось, — попыталась успокоить его Инга, чем только усугубила его досаду.
— А беременность в пятнадцать лет — это, по-вашему, не трагично?!
— Нет, не трагично! — повысила в ответ голос Инга. — Она не наркоманка, не алкоголичка, ни криминалом, ни проституцией не занимается, и это не болезнь безысходная, не горе-беда! Да, неожиданно и малоприятно, и огромная проблема для родителей, но не горе же! Моему сыну, как и вашей, пятнадцать.