— Есть куда еще расти? — начала расспрашивать заслушавшаяся его рассказом Инга.
— А то! Наука сейчас так стремительно развивается, только поспевай изучать-внедрять, совершенствоваться. Я больше года проработал в Европе: Германия, Франция, Голландия, что-то вроде обмена опытом различных школ и направлений. А сейчас у нас потрясающий проект во Владике.
— Наверняка это ужасно интересно! — посверкивая глазами, рассуждала Инга.
— Интересно, — подтвердил он и усмехнулся, — и очень далеко от цветоводства.
— А в жизни все далеко от цветов! Ну и что! — живенько принялась дискутировать Инга. — Вот моя задача и состоит в том, чтобы как-то соединить цветы и нерифмованную жизнь.
— Инга, ты извини, — осторожно задал Игнат всплывший в сознании по аналогии с прозой жизни вопрос, — а чем болеет Анфиса Потаповна? Почему она в инвалидном кресле?
— Да ничем наша Фенечка не болеет! — рассмеялась Инга.
"— Почему она тогда в кресле передвигается? — недоумевал Стрельцов.
— Ну, это как раз из разряда тех погремушек в избушке. Весьма характерно для нашего семейства.
— Придется тебе рассказать, — усмехнулся Игнат, предвкушая нечто неординарное.
— Как водится, все началось с мамы.
После смерти супруга, случившейся шесть лет назад, погоревав тяжело, повдовев год, Ангелина Павловна вдруг обнаружила, что осталась без любящего мужчины, который безоговорочно принимал ее такой, какая она есть. Осознание этого обстоятельства и чувство дискомфорта от одиночества послужили бикфордовым шнуром к тротилу для эгоцентризма Ангелины Павловны.
Первые поиски настоящего мужчины завершились парочкой романов, стремительных по накалу страстей, как в начальном, так и без перехода наступавшем конечном этапе.
Третьим на горизонте возник Степан Иванович со странной фамилией Гардо.