— Да боже упаси! — выдала лицом наигранный испуг Фенечка. — Что я, изверг?!
— Я начинаю подозревать, что таки да! — отозвалась признанием Инга, заливая кофе в турке кипятком.
— А что, он тоже ночью не спал? — приподняв подрисованную бровку, допытывалась Фенечка. — И чем вы с ним занимались?
— Фи, маркиза, что за намеки? — укорила Инга, успев перехватить вовремя турку с плиты, перелила кофе в чашку, начиная внутренне тихо посмеиваться. — Совсем не тем, чем ты подумала.
— То есть декламация стихов исключается? — ехидничала Фенечка.
— И даже распевки под гитару, — кивнула Инга, подтверждая верность предположения.
Прихватив чашку с кофе, села за стол рядом с бабушкой, сделав первый глоток, аж зажмурилась от удовольствия и, только насмаковавшись, пояснила, посмотрев на маркизу:
— Говорили за жизнь.
— Хорошее занятие, только не для вашего возраста, — заметила глубокомысленно Фенечка. — В вашем возрасте есть куда более продуктивные дела для совместного времяпрепровождения.
— Шашки, шахматы, конькобежный спорт? — быстренько выдвинула варианты Инга.
— Да уж! — артистично-безнадежно вздохнула Фенечка. — Что-то ты гневливая сегодня, Ингуша. Вот к чему приводят ночные разговоры с интересным мужчиной!
— Хмхрю-да! — поддержал старшего товарища Степан Иванович.
— А вы вообще помолчали бы! — оторвалась на животном Инга. — Устроили тут побудку штормовую, потакаете ей во всем!
— Хрю! — ворчнул Степан Иванович осторожное порицание.
Все-таки эта могла испортить ему жизнь! И предостережение насчет шашлыка еще не забылось.
Коротко стукнув один раз в дверь, вошел Игнат Дмитриевич, прервав дебаты, не успевшие взяться веселым огоньком.
— Доброе утро! Или скорее день? — поздоровался он.
— Проходите, Игнат! — обрадовалась ему бабушка.
— А где Маша? — спросил он, усаживаясь на диван.
— Дети давно уехали в Коломенское, — уведомила бабушка. — А у вас какие планы?
— Мы поедем на квартиру Дмитрия Николаевича, — опередила Стрельцова Инга, — в три у нас с бригадиром встреча.
— Ну, тогда не будем вам мешать завтракать-полдничать и собираться, — улыбнулась Фенечка и отправилась к себе.
Завтракали-полдничали, собирались и ехали Игнат с Ингой, испытывая легкую необъяснимую неловкость и натянутость, скорее всего от откровений ночных, не таких уж, прямо скажем, душу навыворот, но все же.