Она сбегала в комнату за тетрадью и поведала внимательно слушающему Феодосию всю историю, с самого начала, рассказав и о внезапном ночном посещении опечатанной квартиры соседей (в этом месте во взгляде Лаврецкого мелькнуло что-то, похожее на уважение), а также о давней вражде Бориса Галактионова с профессором Николаем Ровенским, и о старинной книге Уильяма Блейка, которая, по всем признакам, и была причиной смерти Сониных соседей.
Он слушал внимательно, разглядывал тетрадь, шевелил губами, читая стихотворные строки.
— Это действительно интересно, — признал Феодосий, когда она закончила. — Вот только бы понять, сколько может стоить книга, о которой идет речь. С одной стороны, это не имеет значения, в наше время и за тысячу рублей убить могут. С другой — если на риск идет такой человек, как ваш профессор, значит, дело стоит свеч. Такой из-за дешевки мараться не станет. Вернее, не мараться, а рисковать своим сытым благополучием и размеренной жизнью.
— Я узнаю, — пообещала Соня. — У меня в Англии есть знакомый преподаватель, который работает в одном из университетов.
— У вас обширные связи. — Голос Лаврецкого звучал тускло. Почему-то то обстоятельство, что у нее есть какой-то знакомый по имени Дэн, ему совершенно не понравилось."
"— Дэн — преподаватель английского, два года назад он работал у нас в университете и за это время успел найти в нашем городе жену[3]. Я с ней, конечно, не знакома, но с Дэном продолжаю переписываться иногда и убеждена, что они прекрасная пара.
— Я тебя свожу, — пообещал Феодосий, и от будничности этого обещания у Сони перехватило дыхание. Она даже не заметила, что он впервые обратился к ней на «ты». — И ты права, конечно, зависеть от чужих людей мы не будем, остановимся в отеле.
Глядя на онемевшую Соню, он легонько улыбнулся, сделал шаг к ней, нагнулся и поцеловал ее в губы. Легко, практически не коснувшись, словно не желая пугать.
Соня и не испугалась, просто задохнулась от внезапности поцелуя и тех эмоций, который он, оказывается, ей дарил.