В недолгий период ее брака она никогда не могла рассчитывать на то, что Вадим, ее муж, выполнит взятые на себя обязательства или хотя бы сделает то, что обещал. В тот период, когда она больше всего на свете нуждалась в поддержке и опоре из-за смерти родителей, он действительно смог отвлечь ее от бушевавшего внутри горя, но лишь потому, что это ей приходилось о нем заботиться.
Она решала, где взять продукты, чтобы приготовить ужин, она выкраивала деньги ему на новые ботинки, латая свои единственные сапоги, которые безнадежно промокали, невзирая на все ремонты.
Стремительно ворвавшийся в ее жизнь Феодосий Лаврецкий оказался сделанным из того же теста. Крутого соленого теста, хлебами из которого можно накормить всех страждущих. Он ничего ей не обещал. Он сначала просто слушал, а потом занялся с Соней любовью, а утром ушел по своим мужским делам, оставив короткую записку, но где-то внутри в Соне жила теперь уверенность, что он вернется и никогда ее не бросит и что с этого момента и до конца ее дней она больше точно не пропадет.
За первой утренней чашечкой кофе она улыбалась и в душе улыбалась тоже, и к машине спускалась с улыбкой, и рулила по сонным, совсем пустым субботним улицам, когда ехала на свои два частных урока. В течение утра его эсэмэски продолжали вызывать улыбку, которая освещала ее лицо, делая его еще нежнее, еще краше.
Ей было о чем подумать.
К примеру, об обеде или уже ужине, который, наверное, надо приготовить к возвращению Феодосия.
Что он любит, этот владелец ресторанов и кафе, на которого работают такие изумительные повара, как ее брат? Сможет ли она его чем-то удивить?
К кулинарии Соня относилась без всякого пиетета, потому что в этой сфере в их семье был только один талантливый человек, причем не она.
А может, Феодосий захочет пригласить ее в ресторан? Тогда готовить ничего не нужно и заезжать за продуктами тоже.
От необходимости принять решение по поводу ужина Соню спас брат. Из короткого разговора с ним Соня вынесла две вещи, причем обе важные.