— Вы почему ничего не делаете? Там же человек.
Пожарный смерил его оценивающим взглядом с ног до головы и вдруг усмехнулся:
— Этот ваш человек сделан из стали. И нервы у него, надо признать, крепкие. Пожар потушила самостоятельно, еще до нашего приезда.
— Как?
— А как в книжках учат. Одеялом. Когда в окно бутылка прилетела, хозяйка квартиры не растерялась, сбегала в спальню, притащила одеяло с кровати, накинула сверху, а затем полотенцем начала хлестать, пока огонь не потух.
Феодосий устремился в подъезд, взлетел по лестнице на второй этаж, ворвался в квартиру, дверь в которую была открыта. Там тоже толпились люди, но он выхватил взглядом Соню. Целая, невредимая и относительно спокойная, она давала показания. Вот же молодец девочка.
Для Сони появление Лаврецкого не осталось незамеченным.
Он приехал. Он был здесь. Он бросился на помощь.
Феодосий в ответ улыбнулся, разве мог он не примчаться, когда за несколько дней эта женщина словно стала частью его самого.
Чтобы не мешать, он обошел квартиру, в которой ничего не изменилось со вчерашнего утра, когда он покидал ее после бурной ночи.
В комнатах царил порядок. Все вещи лежали на своих местах. Интересно, злоумышленник, закинувший бутылку с горючей смесью, осознанно выбрал кухню, зная, что хозяйка имеет привычку частенько там сидеть, рядом со своей любимой кофемашиной, или действовал случайно? А может, он и вовсе увидел Соню в окно?
Тогда получалось, что он не просто хотел устроить пожар, чтобы отвлечь Соню или его, Феодосия, от чего-то важного, а реально хотел нанести Соне вред? Убить? Но за что? Или неведомый преступник считал, что в ее квартире находится он, Лаврецкий? Так на кого же объявлена охота, на него или на Соню?
Постепенно народу в квартире становилось все меньше, и наконец Лаврецкий с Соней остались вдвоем.
— Я так испугалась.
— Ты — герой. — Он поцеловал ее в теплую макушку, от которой пахло почему-то летом, солнцем, сохнущим в сарае сеном.