Он не растерялся, когда Соня потеряла сознание, и вышел из достаточно неловкой ситуации как-то элегантно и изящно, не вызвав Сониного смущения и особо не смущаясь сам. Он не поднял ее на смех, когда она излагала ему свои бредовые идеи по поводу возможного ключа к разгадке детективной тайны, участницей которой Соня стала, сама того не желая. Он был готов помогать дальше, разбираться во всех перипетиях дела, ехать к ней домой… Достойно уважения, что тут скажешь.
Если бы Соня Менделеева была чуть более искушена в отношениях между мужчинами и женщинами, то, разумеется, сразу бы поняла, что за всеми этими действиями стоит не уникальность человеческих качеств, а чисто мужской интерес, который Лаврецкий испытывал к ней.
Его мужские качества она тоже не оценивала. Признавала, что мужчина он видный, прекрасно сложенный, симпатичный, можно даже сказать, красивый, но дальше простой констатации фактов не шла.
"На данный момент больше всего на свете она хотела разгадать загадку смерти отца и сына Галактионовых, а для этого расшифровать загадочный дневник.
Именно поэтому она спокойно доела десерт, с удовольствием и не торопясь выпила еще одну чашку кофе, с легкой неловкостью и одновременно облегчением уточнила, что счет за ужин уже оплачен, после чего вышла из кафе, села в машину и поехала домой. В квартале от кафе на тротуаре стоял большой тяжелый внедорожник. Мигал аварийкой.
Ни людей, ни машин ГИБДД или «Скорой» рядом не наблюдалось, поэтому останавливаться Соня не стала, поехала дальше. Машина и ее номера были ей абсолютно незнакомы, однако почему-то увиденная картина поселила в ее душе легкую тревогу.
Соня Менделеева вообще была человеком тревожным, переживавшим по поводу любых возможных неприятностей, включая те, которые вряд ли когда-нибудь произойдут.