Его колено проскользнуло между ее ног, и, качнув на себя, он крепко прижал ее к своему телу.
Кэтрин чувствовала, как границы ее личного пространства стерлись, смешиваясь с чужими, переплетаясь, растворяясь как дым… И боже, это было так волнительно! Давление его рук на ее талии стало гораздо ощутимее, и он начал двигаться. Очень-очень медленно.
Его кожа оказалась горячей, а руки крепкими и совершенно точно знающими, куда ее направлять. Она не знала, почему вдруг положила руки ему на плечи, словно так было правильно, и наконец позволила себе расслабиться, а потом закрыла глаза.
Кэт чувствовала его бедра своими, повинуясь ритму, влекущему за собой, перестав понимать, кто этот ритм задает: музыка в наушниках, что они делили на двоих, или сам Хитклифф, едва задевающий губами кожу у нее на шее, продолжающий оставлять руками ожоги на ее бедрах. В этот момент она почти поверила, что может выглядеть как те девушки из «Грязных танцев», раскрепощенные, свободные, так виртуозно владеющие своим телом.
И это было так горячо и так распутно.
– Секс и танцы – одно и то же, – как‑то пошутил Хит на одной из репетиций, – просто замешены в чуть разных пропорциях.
– Почему‑то я не удивлена, что именно ты это сказал, – съязвила тогда Кэтрин.
– Ну когда‑то и вальс считали непристойным, – ухмыльнулся он, в общем‑то будучи прав.
Она проверила в интернете.
А сейчас она сама позволяла его рукам выписывать ее бедрами восьмерки, приблизившись к нем настолько, что между ними практически не осталось расстояния.
– Открой глаза.
И лишь сейчас заметила, что они стоят возле зеркала. Верхнее освещение было выключено, и только свет с лестничной площадки тускло стелился по полу вдалеке. Но этого полумрака оказалось достаточно, чтобы рассмотреть их отражения.
– Не останавливайся, – прошептал Хитклифф, специально развернув ее так, чтобы е было видно. А Кэт, завороженная, не могла оторвать взгляда от их общего силуэта.
Очевидно, эти мысли посетили не только ее голову. Он смотрел на нее так знакомо, но при этом так по‑новому. В его глазах как будто загорелся особы огонек. Теперь они глядели не в зеркало, а друг на друга. Кэтрин, не удержавшись, коснулась завивающихся кончиков его волос. Если бы она была чуть смелее, то запустила бы в них руки, чтобы взлохматить их. А затем он начал тянуться к ее лицу.
Очень-очень медленно.