Хорошо, что свет никто так включать и не стал.
– И кто этот джентльмен? – спросила мама, гладя ее по волосам. – Тот, что привел в порядок нашу подъездную дорожку и украсил дом.
– Он не джентльмен, мам, – шепотом ответила Кэтрин, стараясь говорить спокойно. – Он бандит.
Но мама лишь улыбнулась, приняв ее слова за шутку.
– И как зовут бандита?
– Ты будешь смеяться.
– Обещаю, что не стану.
– Хитклифф, мам. И да, я помню про «Грозовой перевал». Умоляю, хотя бы ты мне не говори.
Мама мягко рассмеялась:
– И где он? Ты его прогнала или Тоби?
– Мы поругались, – пробубнила Кэтрин.
– Ну тогда точно нормальный парень. Тоби никогда не ошибается. Может, позовешь на ужин?
Заодно помиритесь.
– Там все равно ничего бы не вышло, мам. Мы разные. И хотим от жизни не одного и того же.
– Мне так жаль, детка.
Кэтрин хотела сказать, что ей тоже жаль, но это было не так. Это слово не вмещало всего, что она чувствовала, словно оно – маленькая коробочка, а ее боль – огромный воздушный шар, который никак в нее не впихнуть.
– Он самый неподходящий человек, мам. Самый безалаберный, безответственный, от которого не знаешь, чего ждать через минуту. Он просто невыносимый!
– Из-за чего же ты тогда плачешь?
Кэт зажмурилась, сильнее утыкаясь лицом в диванную подушку."
"– Из-за того, что он добрый, внимательны и отзывчивый, – прошептала она. – И знаешь, он смелее, чем я. Гораздо смелее. И не боится того, что
другие о нем подумают. А еще у него ужасное чувство юмора.
К тому же у него с законом проблемы.
– Какие именно?
– В том‑то и дело, что не знаю. В школе разное говорят. А я и сама не понимаю, чему верить. К тому же каждый раз, когда у него спрашивают, он выдает версию безумнее предыдущей.
– А ты спрашивала?
– Нет.
Кэт задумалась. Она и правда всегда избегала это темы, словно это было табу. Ей даже думать про нее было страшно. Хотя Хит сам поднимал ее неоднократно.