Наш поцелуй — высоковольтный импульс, поданный к затихающему сердцу. Разряд — и кровь уже несется по венам горячим напором, перед глазами темнеет, кружится голова. Я словно перенеслась в другую вселенную, где время течет по-другому: здесь одна минута близости с ним длиной превосходит весь прошлый год.
Моя кожа — приемник с идеально настроенной чувствительностью. Я ощущаю прикосновения так остро, что тело каждый раз вздрагивает и искрит. Булат обхватывает рукой мою шею — спина покрывается мурашками, сжимает бедро — из легких вырывается стон.
Я, недавняя закоченевшая снегурочка, сейчас сгораю заживо. Сердце бешено барабанит в грудной клетке, разум и мысли плавятся, отправляя в воздух беззвучные мольбы «Еще, еще». Мне всегда было его мало, а сейчас не хватает катастрофически.
Звуки вокруг нас приглушенные, очень интимные. Влажное сплетение языков, разрозненное сбитое дыхание: мое, дрожащее, всхлипывающее, и его, напряженное, тяжелое, хриплое. Булат задирает мою ногу и дергает ее к себе, вдавливая в промежность твердость эрекции. Горячие иглы возбуждения пронзают низ живота — я захлебываюсь накопленными стонами. У меня нет мыслей, а значит нет и сомнений.
Булат дергает пуговицы на моей рубашке, и уже через мгновение его ладонь мнет мою кожу, сжимает ноющие соски.
Это оно, оно. То, чего мне не хватало. Чувствовать себя в его власти, быть причиной его неуемного голода. Я люблю то, что он и не думает спрашивать, и то, что ему так много нужно от моего тела. Мне нравится думать, что он сжимает так сильно, потому что ему тоже меня мало.
Слышится треск ткани — это грозится разойтись по шву моя рабочая юбка. Его сменяет позвякивание пряжки ремня, звук отрываемой молнии.
Тело отчаянно ноет об облегчении, молит о том, чтобы Булата во мне стало больше. Мне мало того, что он прижат ко мне, мне мало нашего поцелуя. Хочется просить его: дай, дай, дай.
Булат фиксирует мою шею ладонью, перекрывая вдох, топит меня в бесконечной черноте зрачков. Мир гаснет, потому что через секунду он глубоко во мне.