В груди холодеет, и я плотнее запахиваю куртку. Так быстро? Я еще не готова.
По возвращению домой после получасовой прогулки я накладываю в миску Банди корм, которым он с удовольствием принимается хрустеть, себе же готовлю кашу. Аппетит, ожидаемо, пропал, но и это для меня не новость. После столкновения с «До» его может еще долго не быть — просто нужно питаться по расписанию.
Я проверяю телефон — а вдруг? — но там, конечно, ничего нет. Очень невовремя закончилась учеба — сейчас быть предоставленной самой себе мне совершенно ни к чему.
Ложка за ложкой я проталкиваю в себя овсянку и составляю план. План — обязательная вещь, когда ты сбиваешься в намеченного пути, твой ориентир в подержании нормальности.
Первое. Мне нужно позвонить Антону. Встретиться — поговорить — расстаться. Волнительная тошнота заставляет меня отодвинуть тарелку. А что если он начнет задавать вопросы? Спросит в чем причина? Тогда мне придется соврать — сказать правду слишком жестоко.
Второе. Ни в коем случае не запирать себя дома.
Пункта три пока нет.
На то, чтобы набрать Антону, у меня уходит больше двух часов. Я слабовольно откладываю звонок: сначала мою посуду, потом вспоминаю о неглаженном белье, а затем и вовсе начинаю необязательную уборку в ящиках. Не находится ни единой фразы, которая бы смягчила то, что я собираюсь сделать. Расставание — худшая вещь на земле.
— Да, Тай, привет, — голос Антона звучит спокойно и собрано.
От волнения заготовленная фраза вылетает у меня из головы, и я запинаюсь.
— Привет… Как дела?
— В порядке все. На работе. Ты как, отдохнула?"
"Я не сразу вспоминаю о том, почему он об этом спрашивает. Еще одно доказательство, что мне лучше не лгать.
— Да, я уже… то есть я порядке.
Я прикрываю трубку ладонью, потому что мне кажется, что я дышу оглушительно. Сердце барабанит нервно и испуганно, как перед прыжком с высоты. Происходящее для меня ново, и я бы предпочла, чтобы так и оставалось.
— Сегодня, наверное, не получится. Есть дела.
Этого я совсем не ожидала. Ничего удивительного Антон не сказал, но я ощущаю себя растерянной. Наверное, дело в его отстраненном тоне и в сухом «есть дела».