По достижению совершеннолетия каждый человек сам несет за себя ответственность. Твоя доброта — идеальная мишень для тех, кто слабее, и Антон это знает.
Я вспыхиваю.
— Он не слабый.
— Я не сказал, что он слабый. Но он слабее тебя. Потому так отчаянно сопротивляется вашему разрыву, наплевав на то, что чувствуешь ты. Без тебя в его жизни все станет сложнее, потому что только ты напоминаешь ему об ответственности. Ты старше его, пусть даже паспорт утверждает иное.
— Мы в ответственности за тех, кого приручили, — повторяю известную фразу, выбитую клеймом на моей совести.
— Идиотская присказка, — резко парирует Булат. — Он не собака, которую ты подобрала из жалости и теперь обязана до конца жизни подкармливать. Почему ты считаешь, что другой человек достоин сочувствия больше, чем ты сама?
— Я так не считаю."
"— Нет, считаешь. Потому что за полтора года ты ни разу не дала о себе знать, находясь в куда менее комфортных условиях, чем он. Антон же после разговора в «Холмах» обивает порог твоей квартиры уже не в первый раз и манипулирует тобой при помощи вины, пусть и неосознанно.
Я опускаю глаза. Булат как и всегда зрит в самый корень. Обнажает ту правду, которую я сама боялась себе озвучить. Но легче почему-то не становится. Наверное, потому что я никому не желаю пережить той боли, что пережила я сама.
— Если уж мы начали изъясняться на собаках, то давай я тебе кое-что скажу. Думаю, как хозяйка этого парня, — Булат кивает мне под ноги, где теплым клубком свернулся Банди, — ты меня поймешь.
Да, я понимаю. Именно это я говорила Антону всякий раз, когда он пытался кинуть Банди что-то вкусное со стола.
— То же самое касается твоего бывшего мальчика. Чем раньше он поймет, что ждать жалости неоткуда и чем скорее оторвется от твоей юбки, тем быстрее встанет на ноги.