Татьяна переоделась и вышла, вся в нетерпении — в лес пойдем!
— Э, нет, так не годится, — неодобрительно покачала головой старушка. — Ты ж потом не отстираешь, нам через поле идти, по пашне. Подтяни гачи и в сапоги их заправь, а то все извазюкаешь. И вообще, сними новое, у меня есть штаны и куртка лыжные, лучше их надень.
Сама Настасья была в потертых просторных штанах и куртке поверх рыжей, видавшей виды, кофты.
— Вот, другое дело! — с удовольствием осмотрела полученный результат.
Идти через пашню было на самом деле непросто. Жирная вязкая земля налипала на сапоги, ноги становились неподъемные, приходилось останавливаться и счищать комья предусмотрительно захваченными Настасьей палочками.
— А обойти нельзя было? — поинтересовалась Таня, когда они добрались до колка, и тетя Наста придирчиво выбрала две березы, пристроившись к ним с коловоротом.
— Можно, но это крюк десять километров, — жизнерадостно пояснила старушка. — А так — полчаса помучились, зато уже на месте. — Все, пошел сок, подставляй бидончик.
Таня с сомнением посмотрела на торчащую из ствола тоненькую трубочку, из которой даже не струйка текла, а капли — это сколько ждать придется, пока бидоны наберутся?
— Минут тридцать пособираем у этих, потом к другим перейдем.
— Что, еще и не с одного дерева?
— Конечно! Нельзя же совсем дерево обескровить, оно же погибнет! — ответила Настасья.
Как же вкусен был обычный хлеб вприкуску с колбасой и яйцами! А сок? Таня пила и напиться не могла — чистая, как слеза, чуть сладковатая родниковая вода с тонким послевкусием.
Настасья только посмеивалась:
— Не пробовала такого в городе? Правильно — лучший сок — только в лесу, сразу у березы, потом он уже не то.
Домой добрались уже в сумерках.
Таня устала, но была довольна, а уж как довольна была волчица!
Пусть не побегала, но зато вдоволь погуляла по лесу, чуяла новые запахи, слышала лесных обитателей. Ничего, Серая, вот родится наш малыш, и ты снова будешь гулять, а пока потерпи, милая, нельзя.