Гнев разлился по телу горячей волной. Зачем? Родители пацана, чьё тело я занял, ни в чём не виноваты. Сначала им показали гибель сына, а потом и их убили… Какие же мерзкие твари!
— Уроды… — произнёс я сквозь зубы.
Магинский замер. Его глаза сузились, голос стал ещё ниже, почти рычащим.
— Что ты сказал? — прошипел он, как змея, готовая к атаке.
— Уроды, сэр! — повторил я с неприкрытой усмешкой, вспомнив старый анекдот.
— Следи за языком, иначе это будут твои последние слова! — попытался угрожать старик.
Я хмыкнул, не собираясь отступать. Меня не смутить таким напором, я был на сотнях встреч с королями и правителями разных стран. С лёгкостью умудрялся выдерживать их взгляды и угрозы.
— И что? — бросил холодно. А потом закинул ногу на ногу. — С удовольствием соблюдал бы этикет. Вот только меня похитили и убили мою семью. Думаю, после такого я вправе говорить, как хочу.
Развалился вальяжно, демонстративно показывая, что мне плевать. В прошлой жизни привык держать оборону перед такими, как он.
Глава рода выдохнул, попытался успокоиться, но в его глазах всё ещё горела злость.
— Они не твоя семья! — отрезал дед, словно это было окончательное и неоспоримое утверждение.
— О, ну, тогда ладно, — махнул я рукой, будто принял эти слова. Затем ухмыльнулся, глядя ему прямо в глаза. — Хотя нет… С какого я должен верить убийцам?
— Мой род и я не имеем отношения к их гибели, — дёрнул щекой старик.
— Спасибо, наверное, — кивнул ему. — Это снова тот момент, когда я должен поверить на слово?
— Это правда! Больше я ничего не могу сказать. Клянусь родом и кровью!
В глазах старика вспыхнул огонь и тут же погас. Да ладно?.. Он не врёт, иначе бы его убило после произнесённых слов. В моей голове вспыхнули новые вопросы.
Выходит, та семья правда не родственники владельца моего тела? И их всех убили не Магинские. Тогда кто? Хм…
— Павел… Ты уже обратил внимание, что похож на него? Нет.
— Кто-то ходил налево? — язвительно спросил я, едва не смеясь. — Хотя, даже если так… чтобы настолько похож? Не обошлось без магии?
Снова посмотрел на него. Слишком уж это всё знакомо, словно история повторяется. Я уже играл роль двойника, подчинённого чужой воле.