Аааа! Как мне хочется прижаться к этим губам! Съесть ее! Позволить себе этот отрыв башки, что уже запущен!
Ощущаю, как она ведет пальцем по моим ресницам, стирая капли. Вау… И… не позволяю себе ничего!
— Замерзнешь, — шепчу я задыхаясь и не открывая глаз. — Давай на берег…
Мягко оттолкнувшись ступнями от моей груди уплывает. И теперь я ложусь на воду звездой, пытаясь немного остыть и прийти в себя. От ее касания горит половина лица. И я кайфую, представляя, как она пьет мои сливки и прикасается к цветам. Кайфую так, что до сих пор не могу дышать ровно.
Отдышавшись, выбираюсь из воды. Иду в палатку за полотенцем. Кошка на гамаке… читает… пьет сливки из коробочки. На коленях букет… Не смотрит на меня. Улыбается…
Влюбляйся скорее, Кошка. Потому что я уже… по уши! Вдрызг! В хлам!
Глава 16. Доброе утро!
Просыпаюсь от того, что онемела спина. Черт… Я же на полу уснул! На Кошку во сне засмотрелся.
Разлепляю веки. На настенных часах — восемь. Воскресенье… Закрываю опять.
Шевельнувшись понимаю, что накрыт покрывалом.
Дочка… Эта мысль вдруг пробивает насквозь до боли.
— Алёнка… — глажу ее по спине.
Поднимается, отталкиваясь от пола руками.
— Ты чего здесь?
— Сон плохой снился… — медленно моргает. — Я испугалась!..
Поднявшись, уношу ее на диван.
— Чего напугалась?
— Что ты уйдешь. А я одна.
— Ну что ты… Я тебя никогда не брошу.
— И за шторкой кто-то был! — распахивает глаза и доверчиво смотрит, убеждающе мне кивая.
— Это Гавр на батарею греться бегает. Шуршит там… Не бойся!
Поднимаю покрывало с пола.
Малышка моя… закрыла меня… От этого очень тепло на сердце. Но больше — больно. И мне очень тяжело говорить сейчас.
— Давай еще поспим немного? — падаю рядом с ней.
— Я кушать хочу.
— Часик… — прячусь с головой под покрывало.
Дайте отдышаться мне…
— Животик урчит…
— Ууу… Ох уж этот животик! Могу разогреть твой «галушковый» суп.
— Никто не ест с утра суп! — стягивает покрывало. — Ты что?? — округляет свои голубые глазки, заглядывая мне в лицо. — С утра едят вискас или кашку. Если выходной, тогда вискас с молоком… — хитренько прищуривается.
— Никаких вискасов. Иначе, мама потом мне что-нибудь открутит.
— Ухо?"
"— Если повезёт — ухо! — смеюсь я.
— Не бойся! Она только грозится. Но никогда не откручивает.
Гавр, клацая коготками, вперед нас бежит на кухню.