И о том, чтобы ни одна посторонняя женщина не оказалась в его постели, и о том, чтобы у него не возникало поводов кусаться. Точно волк. Кусаться и размножаться.
Поднимаюсь с кровати, отбрасывая прикрывающую наготу простыню, и с гордо поднятой головой шествую в ванную комнату.
Мой муж. Моя дочь. Моя семья. Не позволю никому и ничему разрушить эту и без того зыбкую мечту.
Включаю воду и становлюсь под прохладные струи.
Стоит быть готовой к любым поворотам. Особенно от самого Глеба. Если бы я вчера не ляпнула так самоуверенно, что он хочет только меня, то ему бы не пришлось доказывать обратное.
"Упрямый же баран! Ни перед чем не остановится, чтобы показать свое превосходство над «наглой лгуньей». Значит, стоит быть осмотрительней и просчитывать наперед то, какими путями он может опровергнуть те или иные мои утверждения. Я буквально на себе чувствую, как у него болит душа. И пока я разбираюсь с отбеливанием своего имени, надо свести эту боль к минимуму.
Наспех обмывшись, заворачиваюсь в полотенце и возвращаюсь в комнату.
Вытаскиваю из шкафа чистую рубашку Глеба, попутно оценивая, что одежды тут осталось не так уж много. Остальная в хаосе разбросана по комнате. Похоже, с тех пор, как он уволил из-за меня Надежду, в доме больше не было домработницы.
Угу…
Пришло время показать на деле, что в его доме теперь есть хозяйка. Его жена, которая тут не только для того, чтобы бесить его и вынуждать напиваться. Так что мне явно есть чем заняться.
Застегиваю пуговицы рубашки и аккуратно закатываю рукава.
Лукаво улыбаюсь, глядя на растянувшегося на кровати великана. Мой. Пусть даже сам пока этому противится. Никуда не денешься. Уже женился. Дело за малым. Влюбить в себя своего же мужа!
С победоносной улыбкой выхожу из комнаты, держа охапку грязной одежды. Прохожу по коридору вглубь дома, чтобы найти прачечную.
А вот и она. Благо стиралка не супернавороченная. Единственное отличие от той, что была у меня дома, — еще один барабан в нижнем отсеке.