Когда по ту сторону шкафа началась, судя по звукам, драка, первым моим желанием было вылезти отсюда и будь что будет. В конце концов, с одним Валерой Федор справится. И только я хочу озвучить это желание, как Федор хватает меня за руку.
– Молчать, Элизабет. Если уж шпионить, то до конца. Потрахаются и она расколется, – шепчет мне на ухо.
– Они там убивают другу друга, какой секс. Ты что не слышишь?!
– Теперь вопрос о том, реально ли ты целка, отпадает сам собой. Это называется прелюдия, Лиза. Тебя и этому надо будет учить? – хорошо, что в шкафу темно и не видно, как вспыхивает мое лицо.
– А я тебя в учителя не нанимаю. А что у самки богомола прелюдия тоже бывает?
– Видимо, да. Это она самая.
Поди разбери, шутит он или нет, особенно когда не видно выражения лица. Я выросла не в пуританской семье. «Эммануэль», найденная мной в двенадцатилетнем возрасте в родительской библиотеке, прочитана аж до середины. Да чего уж там, я и порнушку видела на кассете не один раз.
– Таш, пойдем в ванную.
– Я там была час назад. Мой пирожок вымыт и свеж аки роза, – смеясь произносит Талия.
– Ну так-то, если воду в розах не менять, не так уж свежо они и пахнут.
– Я бы сказал, до буханки, – слышу голос Неповторимого. Мамочки, я что это вслух сказала? – Наверное, с помощью ершика в ванной дотянулась.
И только сейчас до меня доходит, они действительно собираются заняться сексом. Так, стоп, я на такое не подписывалась!
– Давай я буду в позе наездницы, – да чтоб вас. Нет! Нет и еще раз нет!
– Я сказал, оставаться на месте, – зло шипит Федор на ухо.
– Я не хочу слышать, как кто-то это делает.
– Цыц, пусть трахаются, бабы после секса любят поговорить. Все выложит.
– После позы наездницы Валеру отвезут в реанимацию, какие к черту разговоры?
– С хрена ли ему реанимация?
– Жеребцу после такой наездницы потребуется, как минимум, фаллопротезирование.
– Выживет, не впервой. Там любовь любовная, а она все стерпит.
– Ну, пожалуйста, Федя, я не хочу это слышать.
– Надо, Лиза, надо.
И тут я слышу то, что ну никак не хотела бы слушать.