Признаюсь, я часто думала позже, что ему надо было бы снова жениться, хотя в свое время вряд ли нам бы это понравилось. Я знаю, что мне не пристало так говорить, но, видите ли, он был непостоянен в своих связях.
— Да, я знаю, — согласился Алверсток. — Но не предоставил же он вам самим заботиться о себе? В это трудно поверить!
— Нет, конечно нет! С нами стала жить тетя Серафина, незамужняя сестра мамы, она с нами с самой маминой смерти.
— Она и сейчас с вами?
— Конечно! Боже мой, как мы могли отправиться в Лондон без ее моральной поддержки?
— Вы должны извинить меня: но поскольку я не видел ее и до этого момента ничего о ней не знал, у меня создалось впечатление, что вы решили обойтись без сопровождения.
— Я еще не сошла с ума! Почему вы решили… О! Ваши правила приличия не позволяют мне принимать вас без присутствия старшей по возрасту дамы! Тетя Скребстер предупреждала меня об этом, но я не школьница. К тому же, хотя мы и привыкли к причудам тети Серафины, я не думаю, что вам она понравится. Во-первых, она почти глухая, а во-вторых, она немного странная! Если она войдет, пожалуйста, не перечьте ей!
— Это я могу вам обещать, — сказал он.
— Нет, но она ненавидит мужчин, — объяснила Фредерика. — Кажется, она пережила какое-то разочарование в юности или что-то в этом роде. Скорее всего, она уйдет, как только увидит вас здесь.
— Пожалуй, слишком эксцентрична для сопровождающей юных леди в общество! — заметил он.
— К тому же начинает относиться все хуже к Гарри. Она положительно ненавидела папу.
— Да, удачно, — согласился он, стараясь сохранять серьезный вид.
— Вы думаете? Когда он в какой-то мере выздоровел и смог двигаться, его мозг был поврежден. Я не хочу сказать, что он потерял рассудок, но он стал забывчив и — и очень изменился! Он больше не был таким необузданным и не чувствовал себя несчастным.