Фредерика

— Пожалуй, нет, ведь им тоже надо поговорить с его светлостью, — сказала она.

Затем она предложила остролицей даме сесть, и Уикен, не выдавая своих эмоций ничем, кроме едва заметного трепетания ресниц, растворил двери комнаты перед остальными.

Тем временем Джеймс поднялся по лестнице и постучал в дверь гардеробной комнаты маркиза. Это был очень осторожный стук. Известно, как неодобрительно смотрит маркиз на тех, кто беспокоит его до полудня; ему пришлось постучать еще раз, чуть громче.

Его не пригласили войти, но дверь отворил главный камердинер его светлости; посчитав такое вторжение святотатством, спросил яростным шепотом, что ему нужно.

— Это срочно, мистер Нэпп! — прошептал Джеймс. — Мистер Уикен просил доложить его светлости!

Эти слова подействовали как пропуск. Нэпп впустил его в комнату, но умолял, все еще шепотом, стоять у двери, пока не позовут. Затем он бесшумно вернулся к туалетному столику, за которым сидел лорд, занятый очень важным делом — повязыванием галстука.

Только сестры всегда обзывали Алверстока денди. Он же не допускал в своей одежде никаких крайностей моды, которые делали смешными молодых людей его круга и которые наверняка осудил бы мистер Бруммелль, если бы этот замечательный джентльмен еще мог оставаться образцом вкуса в Лондоне. Мистер Бруммелль по определенным обстоятельствам вынужден был уехать в Европу, жил в безвестности, но влияние его на людей своего поколения не исчезло. Алверсток, будучи на три года младше него, встретился с ним, когда тот был в расцвете молодости, и очень скоро повыбрасывал все свои яркие жилеты, блестящие заколки для галстуков и прочие побрякушки.

Мужчина, привлекающий внимание, говорил мистер Бруммелль, это не тот, кто разодет в пух и прах. Ослепительное белье, безупречно сидящий сюртук и хорошо повязанный галстук — вот что отличает светского человека; этих простых правил впредь и стал придерживаться Алверсток, завоевав со временем репутацию самого элегантного мужчины в Лондоне. Он отказался от нелепостей вроде высоких накрахмаленных воротничков, почти закрывающих лицо и не дающих повернуть шею, и создал свой стиль повязывания галстука; сдержанный, но настолько изящный, что вызывал жгучую зависть многих молодых джентльменов.

Джеймс хорошо знал об этом и, поскольку его тайным желанием было добиться должности камердинера, предупреждение Нэппа было излишне.