Для твоего Глеба сумма просто смешная! Ты устроила этот пикник в надежде на то, что мы хлопнем Макса, и мы приняли правила твоей игры. Набрали коробочек с театральным гримом в поселковом театре… Помнишь, тебе стало плохо, и ты ушла к ручью? Мы быстро намазали Максу лицо и руки, испачкали кровью футболку и посадили его у березы. Да, чуть не забыла! Мать Кирилла привезла нам с киностудии специальную краску, придающую холод рукам. Пульс был. Его не могло не быть. Если бы ты его нащупала, нам бы пришлось сказать, что Макс жив, но находится при смерти.
— Ты не оставила мне выбора, — глухо произнесла я, затем подняла глаза и посмотрела на сестру. — Спецэффекты, говорите, грим, краска. Ваша дурацкая игра стоила мне потери работы, денег! Кто вам дал право так со мной поступать?!
— Даша, я не виновата, — смахнула слезу Верка.
Артисты! — усмехнулась я. — Отличный спектакль разыграли! Молодцы! Отправили меня в колонию, а сами жили себе преспокойненько, в гости друг к другу ходили, семьями дружили. А ты, сестрица ненаглядная, в колонию ко мне прикатила и словом не обмолвилась о том, что случилось. У тебя на уме одни деньги были. Продала ты меня за эти деньги, давно уже продала! А молчала до последнего, потому что знала, что я девка видная, деньги зарабатывать умею и мужики ко мне липнут как мухи на мед! Думала, мол, когда я из колонии выйду, ты меня опять шантажировать начнешь! Поэтому и отговаривала меня домой ехать! Нет у меня больше сестры и не было никогда!
Я замолчала и встретилась взглядом с Максом.
— Ты что-то имеешь против того, что я жив? — сквозь зубы процедил он.
— Теперь уже нет. Я рада, что ты нашел достойную женщину и создал семью.