Я убью тебя, милый

Колония приучила меня к каждодневному самоконтролю, я стала сдержанной и осторожной на язык, но при случае могла поставить на место любую обидчицу.

Со временем я привыкла курить папиросы и пить крепкий чай. Кутаясь в телогрейку, шла на работу, садилась за швейную машинку и со вздохом вспоминала изящные туфельки на высоченных каблуках и юбку из дорогой кожи. Немного освоившись, я сблизилась с соседкой по шпонке девушкой Таней, которая точно так же, как и я, держалась обособленно от общей массы. Это была крепкая, светловолосая москвичка, попавшая в колонию за то, что убила любовницу своего мужа.

Ей дали восемь лет, но она рассчитывала освободиться пораньше, так как ее родственники имели деньги и хорошие связи. Она знала, что они делают все, чтобы вытащить ее отсюда, и терпеливо ждала своего часа.

— Это место не для нас, — постоянно твердила она. — Ничего, Дашка, выкрутимся. Придет день, и мы уедем из этого свинарника. Главное, не падать духом.

Я улыбалась сквозь слезы и, в сущности, была бесконечно благодарна ей.

Танька помогала мне держаться в этом дурдоме и вселяла надежду на лучшее. Без нее пришлось бы намного тяжелей."

"Хуже всего в зоне дело обстояло с личной гигиеной. Хоть колония и считалась женской, но для женщин как таковых тут ничего не было предусмотрено. Горячая вода отсутствовала, а это значит, что негде было помыться. Самое страшное — это критические дни. С утра приносили горячий несладкий чай. Его-то я и приспособилась использовать для личного туалета. Были и такие, кто себя запускал, но мне хотелось оставаться женщиной при любых обстоятельствах.

Иногда я брала на швейной фабрике обрезки тканей. В санчасти можно было выпросить маленький кусочек ваты, но от него толку мало. Тем, что удавалось раздобыть, я всегда делилась с Танькой, да и она зачастую отдавала мне последнее.

Очень часто под лапкой швейной машинки я находила записки приблизительно такого содержания: «Как тебя зовут? Давай познакомимся», «Хочешь за меня замуж?», «Ты занята сегодня ночью?» Я брезгливо выкидывала их, даже не думая отвечать.

Секс на зоне я считала дерьмовым занятием, хотя раньше к лесбийской любви относилась с пониманием: отчего бы и нет, если найти чуткую, красивую партнершу? Но здесь, с этими прошмондовками с немытыми телами… Нет, нет и еще раз нет! От девиза: «Попробуй пальчик, не нужен будет мальчик», мне хотелось кричать что есть сил. А на соседних нарах кричали, стонали, устраивали сцены ревности, дрались… Женские семьи жили своей, непонятной мне жизнью.