Поначалу нужно было освоиться в новом городе, затем — помочь обустроиться родителям. У отца начались проблемы со зрением, и основные заботы легли на меня. Пока Леонидас пропадал в своей строительной фирме, я объездила все частные сектора в радиусе пятидесяти километров от города в поисках подходящего дома. Затем мы долго ждали сделку, делали ремонт. Опять же поездки на побережье и в горы… Сам Леонидас предпочитал, чтобы я могла в любой момент сорваться с ним в командировку. Каждую свободную минуту мы старались проводить вместе, и я решила повременить с трудоустройством.
И вот, наконец, мой трехмесячный испытательный срок подходит к завершению. Только сейчас я начинаю по-настоящему врубаться в то, что делаю. Вижу, какие ошибки допускала вначале, стыжусь их. Навык возвращается.
Не так давно я осознала, что самое страшное — это потерять независимость, и сейчас делаю все необходимое, чтобы встать на ноги.
Из нашей с Леонидасом квартиры я уходила налегке, но свое потрясающее удобное желтое кресло все же прихватила.
Чем я и займусь в ближайшие годы.
Сегодняшнюю ночь я провела в этом самом желтом кресле, свернувшись калачиком. Леонидас развалился на кровати звездой и храпел так, что хотелось придушить его подушкой.
Я так сильно заработалась в последнее время, погрязла в интригах с судьей, что напрочь позабыла о свадьбе! Еще утром помнила, а вечером, как доползла до дома, приняла душ, проговорила полтора часа с клиентом — так и рухнула в свои подушки с полностью пустой головой.
Услышав крики Леонидаса под окном, сначала не поняла, что происходит.
Он выглядел жалким. Впервые на моей памяти этот греческий бог вызывал отторжение. Тут же в голове всплыли слова Богданова «не открывай дверь и окна».
И которые сейчас не вызывали ничего, кроме стыда.
Слушала нашу любимую песню, под которую мы десятки раз мирились и которую он врубил на всю катушку с басами. Ее перебивали возмущенные крики соседей. Плач младенца из квартиры этажом выше… Спросонья мысли путались.