"
"— Мне показалось, что вы представили, будто читаете лекцию своим студентам, — цедит Кирилл не без раздражения.
От его реакции у меня волоски на теле встают дыбом. В зале полная тишина.
— Нет, просто я посчитал…
— Возможно, Ладе Алексеевне стоит показать вам диплом, чтобы вы убедились в ее компетенции? Раз объясняете очевидные вещи.
— Лада Алексеевна пыталась запутать меня. И вас заодно.
— Мне тоже показать вам свой диплом? — раздается в ответ.
Я поджимаю пальцы ног не то от напряжения, не то от восторга.
— Нет, конечно. Видимо, я увлекся, прошу прощения, — отвечает мужчина, поникнув.
Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Чувствую, что Богданов не в духе, и если начну наглеть, то достанется и мне.
— Тогда прошу продолжить по сути вопроса, без отклонений в стороны. Без личных примеров. Без ваших собственных выводов, — обрубает Кирилл.
Через пять минут мы выходим в коридор. Судья совещается сам с собой в течение получаса, а потом приглашает нас вернуться.
— Очевидно, что сторона ответчика уклоняется от своих обязательств, поэтому по ее инициативе договор расторгнуть нельзя.
Я выиграла.
Выиграла безнадежное, по мнению моего босса, дело! И неважно, последует ли дальше апелляция, сегодня я победила! И это желанная, настоящая победа! В отличие от той липовой, с которой меня поздравлял Леонидас.
Босс кричит в трубку — он, кажется, по темпераменту холерик, орет по поводу и без — что я молодчина! И что завтра с утра со мной подпишут трудовой договор.
Это признание так сильно вовремя! Но почему-то я совсем не чувствую счастья. Через силу еду к родителям и устраиваю небольшой праздник, потому что нам нужен хотя бы один позитивный момент.
Бабушка говорит, что очень гордится мной.
Перед сном я распускаю тугие косички я рыдаю в подушку от нервного истощения и адской усталости. От страха, что может случиться что-то еще.