Молча возвращается к лежаку за полотенцем и покидает территорию бассейна.
* * *— В начале недели твоей маме позвонят и предложат работу в аграрном университете, — говорит Кирилл, когда мы совершаем поворот в сторону города после Джубги.
До этого трасса пролегала вдоль моря, и теперь я оборачиваюсь, чтобы проводить синюю гладь взглядом. Буду скучать.
Всю дорогу мне названивает клиент, и мы обсуждаем нюансы его дела. Богданов никак не комментирует, я даже уточнила, не против ли он моей болтовни, не мешает ли она ему… эм, вести машину.
"— Пусть обязательно съездит, — продолжает Кирилл, когда я в очередной раз откладываю сотовый. — На прежнее место вернуться не получится, там декан — кусок дерьма, с ним пять минут поговоришь — потом год не отмоешься. — Он впервые на моей памяти дает кому-то личную оценку.
— Да, я пробовала. Мерзкий скользкий тип, — соглашаюсь охотно. — Она боится, что в другом вузе произойдет то же самое.
— Теперь все будет хорошо. На всякий случай объясни ей, как действовать, если подкинут деньги.
— Она не очень меня воспринимает. Понимаешь, я для нее не юрист, а просто маленькая девочка.
— Могу поговорить я. Судья для нее будет достаточно авторитетен?
— А ты сделаешь это? Серьезно? — ушам своим не верю. — Думаю, более чем.
— Скажи маме, что на собеседовании ее никто палкой не ударит.
— Спасибо, Кирилл.
— Пока не за что. Если все пройдет нормально и они с ректором друг другу понравятся, в сентябре спокойно продолжит преподавать. Дальше. Насчет операции Алексею Григорьевичу… там пока все подвешено, ищут место. Конкретнее скажу через пару дней.
— Я обила все пороги, меня везде развернули. Ждите конец осени.
— Всегда оставляют пробелы в расписании для экстренных случаев.
Я снова благодарю его. И еще один раз, когда он останавливает мерс напротив моего подъезда. Кирилл не спрашивал адрес, откуда-то сам знал, где я живу. Меня удивляет этот факт, но я решаю на нем не зацикливаться.
— Я заеду за тобой в половине седьмого, — говорит он.
— Буду блистать, обещаю, — примирительно улыбаюсь.
Давай мириться. Люди так делают — ошибаются, искренне раскаиваются, прощают друг друга.