— Кирилл Платонович, добрый вечер! Как вам и вашей прекрасной спутнице ужин? — над моей головой раздается голос отнюдь не официанта. Константин Андреасович протягивает руку Кириллу, тот охотно ее пожимает. — Очень рад вас видеть в моем доме. Приятнейший сюрприз!
— Спасибо, все замечательно, — отвечает Богданов, делая вид, что польщен.
Я мысленно сжимаюсь в комочек, но внешне стараюсь вести себя спокойно, под стать своему мужчине.
— Лада, тебе все понравилось? — спрашивает у меня Кирилл.
— Всегда любила это место, — отвечаю я, поднимая глаза и улыбаясь несостоявшемуся свекру.
"— Разумеется. — Он переводит взгляд на грека. — Раз девушке нравится, однозначно придем еще, — пожимает плечами. — Любое ее желание для меня закон.
— Кому, как не вам, следовать законам, — кисло усмехается Константин Андреасович.
— Именно, — соглашается Кирилл. — Отличная шутка.
— Могу я угостить вас вином? — над моей головой раздается еще один мужской голос. Тот самый, который я ни с чем никогда не перепутаю.
— Леонидас, сын, не будем мешать. Нас ведь не приглашали присоединиться.
— В другой раз с удовольствием, — говорит Кирилл довольно сухо. — Сейчас нам, к сожалению, пора, — кивает на пустые тарелки, давая понять, что ужин закончился. Расплачивается с подошедшим официантом электронной картой, оставляет в папочке чаевые.
Кажется, сидеть за одним столом с моим бывшим — для него слишком. Не после случившегося прошлой ночью. У него свои триггеры. Как знать, возможно, его сердце не из камня?
Я тоже поднимаюсь на ноги. Разворачивающаяся драма — слишком сложна и невыносима, чтобы продлевать представление на дополнительный акт.
Пытаюсь отыскать в себе силы, чтобы посмотреть на Леонидаса и дать ему понять, что между нами все кончено. Никаких вариантов больше быть не может. Я теперь с другим! Чувствую, как он бесится, как ему больно в этот момент.
— Непременно приходите еще, — говорит Леонидас, протягивая руку Кириллу.
Тот отвечает на рукопожатие.
— Ваше гостеприимство не знает границ.
Боже, они смотрят друг на друга. Глаза в глаза. Двое мужчин, настолько разных, что при иных обстоятельствах они бы никогда не пересеклись в этой жизни, теперь враги.