Барс звонил раз в два дня. Чтобы убедиться «что эти три гребаных монстра не раздавили Котенка в порыве страсти». Я демонстративно закатывала глаза и фыркала. Ни о какой страсти речи не шло. К моему глубочайшему сожалению.
Сначала я была не в форме. А потом арты категорически отказывались исполнять свой супружеский долг. Мотивировали это моим «нестабильным состоянием» и игнорировали все попытки спровоцировать разврат.
Закончился цирк на восьмой день. Со мной остался Гариус. Принц ходил по спальне в одних штанах, волнуя оголодавшее тело, и молчал.
– Гар, – не выдержала я, – может, пора все обсудить?
Принц застыл. Он и сам понимал, что давно пора расставить все точки. Но не мог найти слова. Я снова попробовала взять ситуацию в свои руки. Эта депрессивная атмосфера и всепоглощающее чувство вины стали невыносимыми. Не знаю, как боролись с эти мужья, если даже мне, слышащей лишь отголоски их боли, было тошно.
– Любимый, – подошла к мужу и обняла за талию, – или мы все обсудим за обедом, или я запишу нас на курс реабилитационной психотерапии.
То ли удалось воззвать к разуму арта, то ли угроза семейным психологом сработала, в обед все мужья собрались в столовой. И не только мужья.
– Яра, – осторожно начал Салар, – мы сожалеем…
– Стоп! – Рыкнула я. – Давайте, часть с рефлексией оставим на потом. Хорошо? Это не вы меня похитили. Не вы засунули в морозилку. И не вы затянули на моей шее удавку. И мне не жаль ни одного существа погибшего в том доме. Никто из присутствующих в той комнате не попытался мне помочь.
Высказалась. Стало легче. Айрен сжал мою ладонь. Еще несколько минут каждый думал о своем. А потом Гариус сказал:
– Задавай вопросы. Сначала, расскажем то, что тебя интересует в первую очередь.
Кивнула в знак согласия. Взяла чашку с кофе, из которой успел отхлебнуть каждый из мужей, и выпалила первый и самый волнующий вопрос:
– Что за чудовища носились над трупами?
Как говориться, помяни лихо.
Мне бы испугаться. Но никакой угрозы от висящего над столом мертвеца не почувствовала.