А вы кто, мадам? - поинтересовался комиссар.
Я замялась: Наташка всем представляла меня как свою сестру - жаль, не успела спросить у нее, почему.
- Я сестра баронессы Макмайер и мать девочки, которая ехала с Жаном!
- О, простите мадам, - комиссар поклонилcя. - Ваша девочка в гостиной вместе с врачом, медсестрой и няней. Но мы будем вынуждены допросить ее, так как она единственный свидетель. Скажите, мадам, сколько лет ребенку? По нашим законам мы обязаны вызвать адвоката, если...
- Хорошо, хорошо, - перебила я комиссара, - скажите, что с Жаном?
- Он мертв, мадам, - сухо ответил комиссар.
- Но почему, комиссар?
- Он сильно изуродован, зрелище это - не для жены, мадам, - еще раз вежливо поклонился полицейский.
Я пошла в дом, за мной брели очнувшаяся Наташка в грязном костюме, комиссар, врач и два ажана.
В гостиной горели все лампы. На диване в горе подушек, укрытая пледом, сидела Маша. Перед ней на коленях я увидела Софи с чашкой, по ее лицу текли слезы.
- Я педиатр, мадам, - обратился ко мне мужчина, стоявший возле Софи. Ребенок пережил страшный шок, девочку следует поместить на несколько дней в клинику, потом вам, вероятно, потребуется психотерапевт. Ни о каком полицейском допросе не может быть и речи. Детскому организму не под силу такие перегрузки...
- Глупости все это! - фыркнула Маша, выбираясь из пледа. - Может, это ваши французские дети такие нежные, а мы, дети из России, абсолютно нормальные и здоровые люди.
Комиссар почесал переносицу. Врач снял очки.
- Знаете, мадам, - пробормотал он, протирая стекла, - я много слышал о русских женщинах. Позвольте мне выразить вам свое искреннее восхищение!
- Ладненько, ладненько, мой ангел, расскажи-ка нам все с самого начала, прямо с той минуты, как ты сегодня проснулась, - проговорил комиссар.
Все расселись по креслам, ажаны встали у двери. Софи, вытирая слезы, вновь укутала Машу пледом.
- Утром меня разбудил Жан, - начала Машка. От всеобщего внимания она раскраснелась, и на ее щеках выступили грязные подтеки.
""Значит, она все-таки плакала"", - отметила я машинально.
- Он вошел рано, было около восьми. Я оделась, мы позавтракали и составили план разорения.
- План чего, моя белочка? - поинтересовался комиссар.