Жить бы нам да радоваться в отремонтированных наконец комнатах, но тут-то и приключилась эта невероятная поездка в Париж. Оглядываясь назад, я понимаю, что вся эта история началась семь лет тому назад.
Как раз накануне Нового года я задержалась на работе. Многие студенты бегут сдавать зачеты в канун праздника, рассчитывая на благодушие преподавателя. Я оправдала их ожидания и, поставив пяток незаслуженных зачетов, быстро засобиралась домой. Мои родные уже трижды звонили на кафедру. Первый раз Аркадий мрачно сообщил, что продуктов нет и он открыл на ужин единственную банку шпрот.
- Мамочка, - звенела она в трубку, - Клепочке очень плохо, она все время сидит в туалете, а Аркадий говорит, что это шпроты ищут выход. Мамочка, она не умрет?
Успокоив ее и пообещав купить лекарство, я стала лихорадочно искать сумочку. Уже собравшись, заметила, что наша лаборантка Наташа спокойно сидит за своим столом.
- Наташа, - опросила я ее, - а почему ты не идешь домой?
Наташа замялась, а потом вдруг неожиданно разрыдалась. В промежутках между всхлипываниями она сообщила, что развелась с мужем и бывшая свекровь выставила ее на улицу. Поэтому спит она пока на раскладушке на кафедре, а что будет дальше, не знает. Жить на кафедре ей ужасно надоело, да и страшно по ночам - в темных аудиториях все время что-то ворочается...
- Ну ладно, - прервала я ее, - собирайся, поедешь ко мне.
Наташка быстро схватила пальто - она явно боялась, что я передумаю. По дороге мы купили немного еды и лекарство для Клепы и поэтому домой ввалились уже в начале десятого. Встретили нас злой Аркадий и зареванная Маня.
- Мамочка, - кричала Маруся, - она умирает!
- Не реви, - сказала ей Наташка, - кошки от обжорства не мрут. Ей надо попу в ванне вымыть и лекарство дать.
С этими словами она сунула свое пальто Аркадию и схватила Клеопатру.
- Иди в ванну, - приказала она Мане, - и давай полотенце.
Маруся понеслась по коридору, Наташка за ней. Раздался плеск воды, кошачий вой, радостный детский визг. Повеселевший Аркадий побежал в кухню ставить чайник, а я пошла спокойно переодеться. Когда через двадцать минут, удивленная тишиной, я появилась на кухне, вся моя семья восседала за столом.
- Она умеет делать предсмертные блинчики, - завопила Маня, - очень вкусные!
- Господи, почему же предсмертные? - испугалась я.