Не сказала ни слова, только бросила быстрый взгляд внутрь бархатной коробочки, прибывшей из Парижа. Сапфиры в бриллиантах хоть кого сделают сговорчивым. На обратном пути в самолете я еще раз прочитала документ. Нет, все-таки здорово быть богатой...
В аэропорту Шарля де Голля меня не встречали. Спускаясь по длинному эскалатору в зал прилета, я тщетно искала глазами кого-нибудь из своих. Не было никого и на стоянке машин. Что там произошло? Могли бы прислать кого-нибудь из слуг, раздраженно подумала я, ловя такси.
У парадной двери лежал Банди. Увидев меня, он радостно забил хвостом.
- Мальчик мой, - проговорила я, - а где же все?
- Ох, мадам, это вы? - Софи распахнула двери. - А мы и забыли, что вы сегодня приезжаете! Я вошла в холл.
- А где все, Софи? Женщина не отвечала.
- Где все? - тупо продолжала настаивать я. Странный, знакомый запах витал в доме: цветы, лекарства, духи... Страшное подозрение схватило меня за горло.
- Софи, - заорала я не своим голосом, - отвечай сейчас же, что здесь происходит? Уволю!
Не дождавшись ответа, я понеслась в гостиную, распахнула двери и замерла: словно кучка черных ворон, на диване восседала семейка Прудон.
- Мамочка, - всхлипнула Маня и, как в детстве попыталась спрятать голову у меня на груди. - Мамочка, Наташка умерла, завтра похороны.
Перебивая друг друга, мои домашние выкладывали мне страшные новости. В один из вечеров у Наташки разыгралась мигрень.
В день похорон я последний раз погладила Наташку по рыжим кудрям. ""Оказывается, она не красила волосы, - подумалось мне некстати, - у корней не пробивался другой оттенок"". И вообще, хорошо зная друг друга, мы многого не замечали. Откуда, например, у Наташки на шее этот небольшой шрам, прикрытый бусами? Может быть, она делала операцию на щитовидной железе? Бусы эти надела на нее Машка.