Больше всего мне сейчас хочется, чтобы кто-то сказал, что это всё ерунда и меня точно не коснётся, но то, что я видела в глазах ректора, напрочь лишает меня надежды.
Он знал… После моей встречи с императором понял, что я особенная. И поэтому позаботился? Потому что надо сохранить такой уникальный экземпляр цветника? Как мило.
Поднимаю глаза и снова ловлю на себе взгляд Тенгера. Глубокий, завораживающий, затрагивающий в моей душе какие-то струны, которые начинают петь.
О чём я, орк вас всех подери, опять думаю?
— У тебя всё хорошо? — мне на руку ложатся пальчики Илли.
— Здесь просто душно. От всяких утомительных лекций, — еле слышно шиплю я и утыкаюсь в записи.
Кажется, ректор ехидно хмыкает, но я делаю вид, что не обращаю внимания. Не мог же он услышать? Я сама еле разобрала, что сказала!
Старательно вывожу слова на бумаге, концентрируясь на буквах и как можно меньше вникаю в то, что рассказывает Тенгер. Может, если я буду плохо учиться, я буду не нужна никому? Не раскрыла потенциал и всё такое?
Ректор, будто понимая моё состояние, больше не трогает меня до самого конца лекции.
— Все свободны, — наконец, заканчивает занятие Тенгер.
Я облегчённо выдыхаю, потому что рука уже просто отсохла столько писать.
— Я пойду к девчонкам в нашу гостиную, — щебечет Илли. — Магда же старше, её сразу на второй курс отправили.
Конечно, надо бы пойти. Но я чувствую, что лишнее упоминание об императоре точно мне сейчас не нужно.
— Скажи, а есть места, куда нам тут можно ходить безопасно, так, чтобы потом не схлопотать?
Конечно, я мало на что надеюсь, но вдруг.
— Ну… — она пожимает плечами. — Есть дальняя оранжерея и выход в парк из неё.
Я киваю. Понятно. То есть в одиночестве не останешься. А мне сейчас очень не хочется никого видеть.
Илли хватает сумку и, потупив глаза, как и положено «цветочку» выскальзывает из аудитории. Я, намеренно чуть дольше проковырявшись со своими записями, покидаю аудиторию одна из последних, потому что ну совсем не хочется проходить мимо ректора.