По-дурацки сложилось, согласен.
— Не то, знаешь ли, слово, — пробормотала я, одёргивая рукава своего мягкого кашемирового свитера. — Но слава богу, всё поправимо.
Внутренности вибрируют от напряжения. Вибрируют до тошноты, но я понимаю, что отступить не смогу.
— Само собой, поправимо, — облегчённо соглашается муж. — Я просто…
— Ты просто попросишь её сейчас же уйти, — смотрю на него открыто и прямо, чтобы он не вообразил, что я шутки шучу. — Сейчас же. Или ваш ужин, Егор, пройдёт без меня.
Глава 13
— Что? — супруг смотрит на меня с недоверчивой, кривоватой усмешкой.
Он не верит, что я требую такого всерьёз.
Я не особенно-то отличаюсь требовательностью.
Это правда. Я и сама так считаю. Но прежде мне и не приходилось ничего от него требовать. Попросту не складывалось таких ситуаций, которые вынуждали бы меня ставить Егору какие бы то ни было условия.
— Ты прекрасно слышал, что я сказала. Если всё, что ты говоришь, чистая правда, если она пришла сюда по собственной инициативе, то ты отправишь её восвояси.
— Нина, с гостями так не…
— Мы с ней виделись, — цежу я, уже не сдерживаясь. — С этой твоей драгоценной ассистенткой и любительницей являться в гости без приглашений.
Господи, как же из меня рвутся вопросы о доме. Я ведь чую, что невзирая на все его объяснения, здесь что-то нечисто. Но нет у меня сейчас времени устраивать ему новый допрос.
— То есть?..
— То есть я столкнулась с ней в Лёшкином стационаре.
Егор напряжённо молчит.
— И?
— И твоя ассистентка позволила себе слишком многое, — я просто не в состоянии промолчать, настолько всё это во мне наболело. — Она, представь себе, и не скрывает, что у вас очень близкие, очень интимные отношения.
Егор сжимает челюсти. Он зол. И я отчётливо понимаю, что в кои-то веки зол не на меня.
Но разве от этого понимания может быть легче?
— Нина, это всё её неуёмные фантазии. Я тебе уже объяснил…
— И думаешь, твои объяснения меня безо всяких условий устроят?
— Я вообще ничего сейчас не думаю, кроме того, что нам надо вернутся к гостям.
— Я уже сказала, в каком случае я готова вернуться за стол. Если это условие тебя не устраивает, ты волен возвращаться, но сам. Моё отсутствие объясняй как пожелаешь.
Егор мрачнеет. Вижу, что колеблется, но понять не могу природы этих его колебаний.
— Нина, я понимаю…
— Да неужели? Понимаешь? Извини, что я в это не верю.
Мои слова звучат ядовито. Я сама себя почти не узнаю.