Испытываю за это чувство глубокой признательности.
Сегодня в роскошном загородном особняке проходит празднование юбилея одного крупного московского бизнесмена. Он был близким знакомым отца, и я не смогла, а возможно, и не захотела отказывать от приглашения, когда Константин Аркадьевич лично приехал ко мне в больницу три недели назад.
Мужчина давно и успешно занимается инвестициями и, несмотря на внушительный возраст, остается лакомым кусочком для малолетних гиен, на которых с недавнего времени у меня аллергия.
— Женечка, посмотри на ту девушку, — именинник кивает в сторону высокой брюнетки, стоящей под руку с каким-то молодым парнем, внешность которого мне кажется отдаленно знакомой. Посещай я чаще подобные сборища, лучше бы разбиралась в «действующем» составе бомонда. — Мне кажется, или она улыбается каждый раз, когда я смотрю в её сторону?
Интонации у хозяина вечера шуточные, но я всё-таки прослеживаю за его взглядом и какое-то время наблюдаю.
Хотелось бы сказать, что престарелый ловелас возомнил о себе не бог весть что, но нет.
Честно? Со стороны это выглядит очень вульгарно и, я бы даже сказала, омерзительно.
Здесь на приеме есть несколько девушек, которым приходится отыгрывать роли счастливых спутниц состоятельных мужиков, смотреть на которых юным особам на самом деле противно. Но, увы и ах, банковские карточки сами себя не пополнят, а значит, необходимо смотреть на ходячие денежные мешки влюбленными глазами.
Неприятно и грустно.
В такие моменты я особенно благодарна отцу за возможность быть собой. У меня нет нужды быть сильной и пробивной, точно так же как и не приходится прогибаться и стелиться перед каждым, кто мог бы протекцию оказать. Слава Богу.
— Вы ей понравились, — подхватываю его веселый тон. — Я считаю, это успех. Девушка тянет на… Мисс Москва?
Константин Аркадьевич смеется.
— Можно бы было организовать, Женечка. Делов-то? Опыт есть.
Его улыбка становится грустной, а глаза заволакивает муть старых воспоминаний.
Я понимаю, почему он попросил составить ему компанию.