Нет, они ладят, но без фанатизма. Пока что меня это устраивает.
— А раньше, по-твоему, я из-за нехватки денег работала?
Сын смеется.
Вскользь он намекает на то, что после проведения полного аудита стоимость акций «Стратегии» упала на пятнадцать процентов. Существенно, но не критически.
Пока Максим занимался своими амурными делами, пытался скрыть от меня наличие сына, развлекался с подружками, его подчиненные во главе с ныне покойным Анатолием Макаровым успели провернуть несколько крупных и крайне нечистых операций, ударивших по репутации банка.
Возможно, бывший муж слукавил, сказав, что ему ничего не известно о теневых сделках вверенной ему финансовой организации, однако вникать в это я не стала. Уголовное дело не завели, потому что он из собственных средств покрыл все штрафы и иные издержки.
Теперь, если учитывать те внушительные суммы, которые Макс, согласно решению суда, должен в ближайшее время выплатить мне после раздела имущества, нажитого в браке, он явно перестанет выглядеть лакомым кусочком в глазах малолетних девиц, желающих присосаться к щедрому папику.
Впрочем, если он возьмется за голову, ему хватит ума, чтобы снова встать на ноги. А пока…
Ему не позавидуешь.
— Мам, если честно, я хотел тебя попросить… Или посоветоваться… Наташа не хочет торжество устраивать, только роспись… — слышу, как мой мальчик понуро вздыхает.
— А ты, значит, хочешь пышное торжество?
Пока Андрей собирается с мыслями, дверь моего кабинета приоткрывается после короткого стука.
Улыбаюсь, увидев на пороге Влада.
Взглянув на время, понимаю, в чем дело. Я опаздываю на совместный обед. Тихо, прикрыв микрофон рукой, прошу его подождать несколько минут.
Не каждый день меня так сын осчастливливает.
— Андрюш, а девочка твоя, случайно, не беременна? — мягко интересуюсь, чем привлекаю внимание не только своего чада, но и Молотова.
«Я тебе позже расскажу», — шепчу одними губами.
— Да нет, мам… — пылко отвечает Андрей и тут же осекается.
Пока мы с Андрюшей пытаемся общими усилиями разобраться в сложившейся ситуации, у Влада звонит телефон, и он выходит из кабинета, предупредив, что ждать будет на улице.
Спустя минут десять я нахожу его на парковке.
Вид у Влада взбешенный.
Впервые ловлю себя на мысли, что подходить мне к нему страшно. Умом понимаю: он точно ничего мне не сделает, и всё же волнуюсь.