— Не извольте гневаться, дозвольте попросить. Ежели вы на улицу соберетесь, кликните меня. Ночью-то вон что творилось, как бы тот тать до сих пор в кустах не сидел.
— У меня есть Полкан, но, если ты так хочешь, позову, — согласилась я.
— Зачем нам соглядатай? — зашептала Варенька, едва мы с ней остались в столовой вдвоем.
— Не соглядатай, а охранник, — поправила ее я. — Незачем, но так твоему кузену будет спокойнее.
— Кузену! — Варенька фыркнула, зачерпнула ложкой кашу. — Я-то думала, он герой, а он даже одного разбойника поймать не смог.
— Зря ты так. Видела бы ты, что там творилось! Я только и могла, что стоять столбом, а Кирилл Аркадьевич действовал.
— А кто топором кинул?
— Это случайно вышло. Был бы в руках не топор, а букет с цветами — кинула бы букетом.
Варенька захихикала.
— Думаю, это произвело бы неизгладимое впечатление. На обоих.
Я тоже рассмеялась, представив темную фигуру со стекающей по отсутствующему лицу водой и с висящими на ушах ромашками.
— Признайся, он тебе нравится, — заговорщическим тоном сказала Варенька.
— Глупости какие, — проворчала я. — Он отогнал злоумышленника от Полкана и не позволил ему пробраться в наш дом. Конечно, я ему благодарна, не более того.
— Нравится, нравится! — Она захлопала в ладоши. Потом понизила голос: — А если это в самом деле был тот гусар?
— Опять ты за свое. Ты всерьез считаешь, будто я могу испытывать какие-то чувства к человеку, который меня опозорил и погубил всю мою семью?
— Глашенька, прости, милая! Я не хотела напоминать тебе…
— Вот и не напоминай, — буркнула я.
Выполняя обещание, я позвала сотского, и мы не торопясь двинулись в сторону парка. Вареньке было явно тяжелее скакать на костылях по тропинке, чем по гладкому полу дома, но она не жаловалась. Только когда мы вышли к пруду, попросила:
— Полюбуемся?
Я не стала спорить. Серебристая гладь пруда, обрамленная старыми липами, едва заметно подрагивала от утреннего ветерка. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, рисовали на воде причудливые узоры.
— Эх, хороша тут, наверное, рыбалка, — вздохнул сотский. Тут же спохватился. — Вы не думайте, милостивица, это я так… Это же понятно, что барское.
Я посмотрела на графиню.