Хозяйка старой пасеки

— Вам нужно ходить самой как можно больше, по возможности, опираться на гипс, чтобы травмированная нога действовала. Иначе мышцы ослабеют, и, когда мы снимем все повязки, вам придется учиться ходить заново, будто младенцу. И это будет намного труднее, чем в младенчестве.

— Но княгиня обещала, что я забуду о вывихе! — возмутилась девушка.

— Она сказала при этом, что вы должны провести все это время в постели?

— Нет, но…

— Повторяю: не хотите охрометь — двигайтесь как можно больше.

Варенька надулась, но спорить перестала. Только фыркнула, когда я сказала, что попрошу Герасима выточить костыли, когда он вернется. Кстати, пора бы ему вернуться.

Оставив гостей хлопотать вокруг девушки, помогая ей спуститься, я поспешила вперед — накрыть на стол, а заодно хоть пару минут отдохнуть от этого балагана.

Кажется, я здорово ошиблась, разрешив дамам пожить у меня.

Хотя кто меня спросил, на самом-то деле!

Глава 9

Обед прошел, как пишут в дипломатических протоколах, в теплой и дружеской обстановке.

Наверное, я показала себя плохой хозяйкой, промолчав почти все время. Я никогда не страдала от косноязычия, но сегодняшний день стал слишком долгим и слишком утомительным — а ведь он еще не закончился! К счастью, генеральша — мысленно я так ее и прозвала — помогла мне. Будь она возраста Вареньки, я бы сказала, что она беспрерывно щебетала, но трубному гласу дамы не подходило это слово. У меня начала болеть голова, и все же я была ей благодарна за возможность кивать, время от времени произнося: «Очень интересно», «В самом деле?» и «Да что вы говорите?» Я жевала, не чувствуя вкуса блинов, — возможно, в этом виновата была не только усталость, больше душевная, чем телесная, но и внимательный взгляд исправника, под которым кусок в горло не лез. Варенька, оказавшись за столом, демонстративно вздернула носик, давая понять, что намерена объявить голодовку в знак протеста, однако заурчавший живот выдал ее с головой. Покраснев как маков цвет, она положила на тарелку один блин, и все же скоро молодой голодный организм взял свое, и девушка начала уплетать еду за обе щеки.

Доктор тоже молчал, но его молчание было уютным: он явно наслаждался едой и беседой, время от времени одобрительно хмыкая в усы. Я поймала себя на том, что завидую его спокойствию.