- Я дам тебе двести тысяч, чтобы ты и твои дешёвые шмотки завтра же убрались из моего дома, – автомобиль останавливается на светофоре, а Молотов приспускает очки и окатывает меня холодным взглядом. – хочу, чтобы ты оставила моего сына в покое раз и навсегда.
Ах ты ж, козлина олигархическая! Медведица Малая, блин. А ведь почти услугами доброго таксиста мою бдительность усыпил. Что у него вместо сердца, а? Банкомат или калькулятор? Правда, считает, что все в мире можно купить и продать?
- Это шутка такая, Сергей Георгиевич? - копирую его холодность, - Если да, то я с удовольствием расскажу ее Диме.
- Нет, не расскажешь, - усмехается синеглазая козлина, продолжая оценивающе смотреть на меня. – Наверняка уже распланировала в своей голове, куда пристроишь деньги. Триста тысяч, Юля. Сколько тряпок на рынке в Рязани сможешь себе купить, ты только подумай.
От возмущения и злости я на секунды лишаюсь дара речи и начинаю разглядывать замершие на руле руки. Широкие смуглые ладони, длинные пальцы, извитые вены.
- Нравятся часы? - долетает сквозь пелену моего унижения насмешливый голос. - Это винтажные Радо, если ты не в курсе.
- У меня такие же, - огрызаюсь я и хватаюсь за ручку, потому что в этот момент машина заезжает на парковкеу университета. - За полторашку деревянных на Рижском отхватила.
Я вываливаюсь на улицу едва ли не на ходу, рискуя сломать ноги, и ловлю спиной самодовольное:
- Свадьбы не будет, Юля. Это я тебе обещаю.
- Это мы ещё посмотрим, - шиплю я, но Бейтманович моей угрозы уже не слышит, потому что его черная махина с визгом срывается с места, оставляя меня нюхать выхлопные газы.
В этот момент я решаю, что мистер Олигарх непременно пожалеет о своих незаслуженных оскорблениях в мой адрес. Я буду бороться за свою любовь и за право быть женой любимого парня.Точка.
На парковке меня перехватывает Светка и, брызжа слюной и восторгами, начинает вопить:
- Матерь Божья, это что за сочный кекс тебя подвез? Я чуть из трусов не выпрыгнула.
- Это отец Димы. И он редкостное..., - язык не поворачивается оскорбить будущего свёкра, и я замолкаю.
- Ооо, тебе ваще прёт, Юль! Круто, если Димас твой будет так лет через двадцать, выглядеть. А папик женат, не знаешь?
Мы заходим в прохладное помещение университета, где я немного остужаю пожар внутри себя. Триста тысяч! Да за кого он меня принимает в конце концов?
- Ты вообще слышишь меня? – спрашивает Света, толкая меня в бок.
- Угу, - уныло бормочу я.