Молотов смотрит на меня короткое мгновение, которое растягивается в бесконечность, потому что сейчас я вижу его без привычной маски сдержанности. В его взгляде так много всего для меня: усталость, уязвимость, печаль, удивление, но самое главное, я вижу в них мучительную жажду. Ту же самую, какую испытываю я.
— Я устал, Юль, — глухо говорит он.
Не отвергай меня. Не отвергай. Пожалуйста, не отвергай.
— Садись.
39
Юля
Едва я оказываюсь внутри автомобильного салона, всплеск отчаянного адреналина и решительности начинает стихать, и ему на смену приходит оглушенная растерянность.
Прослеживаю, как Сергей, обойдя капот, опускается на водительское сиденье и невольно обхватываю себя руками. Мы еще даже не тронулись с места, а я уже представляю, как остаюсь одна. С тех пор как Сергей улетел, я остро ощущаю свое одиночество. И дело даже не в расставании с Димой и не в том, что я почти ни с кем не общаюсь.
— Тебе холодно? — Сергей оглядывает мою съежившуюся фигуру и тянет руку к панели с намерением отрегулировать температуру.
Я быстро мотаю головой и заставляю себя отпустить плечи. Хватит выглядеть растерянной малолеткой, Живцова.
— Ничего не нужно. Мне тепло.
— Назовешь адрес? — голос Сергея звучит спокойно и мягко. Судя по выражению лица, момент его слабости прошел, и он снова полностью владеет собой.
— Метро Юго-Западная, сразу за торговым центром. Я покажу.
Рука Молотова застывает в сантиметре от кнопки пуска двигателя, и он смотрит на меня смотрит с удивлением.
— Я думал, ты подыщешь квартиру рядом с университетом.
— В том районе аренда чересчур завышена, — мне удается улыбнуться.
Сергей продолжает молча разглядывать меня, и его внимание пробирается под кожу опьяняющим теплом. Нервозность во мне ослабляет хватку, и я позволяю себе пошутить.
— Разумеется, был большой соблазн шикануть и спустить все твои деньги на месячную аренду пентхауса на Пречистенке, но я сдержалась.