Поэтому я выжидаю еще несколько секунд, а затем выхожу с кухни. Рабочие обязательства никто не отменял, и мне нужно позвонить Юле.
Через полтора часа я вновь становлюсь счастливым обладателем телефона и имею возможность осуществлять звонки. Терпеливо жду, пока загрузится список контактов, и думаю, что еще ни один даже самый продолжительный рабочий день не выматывал меня так, как бессонная ночь и разговор с сыном. Добился ли я сегодня чего-нибудь? Не уверен. Как знать, насколько крепка та нить, что связывает меня с сыном.
Как и ожидалось, бывшая жена закатила истерику. Основной претензией угадывались даже не уязвленные чувства Димы, а то, что Снежана считала Юлю причастной к лишению ее материального довольства. Обвинения в том, что я плохой отец нашему сыну, разумеется, тоже были, что я их всех опозорил и, свихнувшись на старости лет, готов отдать свое состояние той, кто умело раздвигает ноги.
Едва я вешаю трубку, экран снова вспыхивает входящим звонком. В груди по хорошему начинает ворочаться надежда. На том конце Дима.
— Пап, — голос сына глухой, будто волнуется.
Впервые за этот день мне удается улыбнуться.
— С телефоном, Дим. Ты же мне дозвонился.
— Я тут подумал… — сын дышит тяжело, и я заражаюсь — тоже дышу быстрее. — Мне хреново как-то... не знаю куда себя деть. Может, поужинаем с тобой? Я тебе расскажу про бизнес, который мы с Толяном хотим замутить. Ну и ты…может, про Лондон мне что-нибудь расскажешь.
Не сентиментальный я, но что-то во мне за последние дни сломалось. Эмоции бьют ключом, в горле ком встает.
— Конечно, Дим, — говорю, наверное, чересчур торопливо. — Покажешь мне места новые. Ты дома еще? Могу тебя забрать.
46
Юля
Мое сегодняшнее пробуждение ознаменовывается слюнособирательными ароматами жареных яиц, бекона и кофе. Отогнав остатки сна, я сажусь на кровать и бросаю взгляд на соседнюю подушку. Нет, это точно не ошибка. Сергей готовит завтрак. Обалдеть, блин.