Вошла старая служанка, склонилась над сидящей госпожой, что-то зашептала.
Щеки Нурайны окрасились легким румянцем.
— Да как он посмел?! Я же приказала ему больше здесь не появляться!
— Прикажешь выгнать в шею, светлая госпожа?
— Нет, — чуть помедлив, решила Нурайна. — Я с ним поговорю.
В беседку шагнул, усердно кланяясь, тощий, благообразный, чисто одетый старичок.
— Зачем ты пришел! Я же ясно сказала, что хочу обо всем забыть! Чего ты хочешь? Денег? Не получишь ни медяка! Или думаешь продать кому-нибудь мою тайну? В добрый час! Кого интересуют старые женские секреты?
Старичок так испуганно замахал руками, что Нурайна замолчала.
— Что ты, что ты, ясная госпожа, да хранят тебя Безликие! Разве бы я осмелился?.. Твой верный слуга принес тебе письмо!
— Письмо? Но… от кого же?
— От кого раньше носил, от того и сегодня принес.
Женщина побелела. Пальцы ее стиснули бархат траурного балахона.
— Он… он жив?!
— Не ведаю, светлая госпожа, девять лет я его не видел. Он, когда уходил, письмо для тебя оставил.
Неверной рукой взяла Нурайна свернутый в трубку лист плотной бумаги.
— Послание из Бездны… Что ж, ступай. Я прикажу, чтобы тебе заплатили.
Еще раз поклонившись, старик ушел.
Женщина тоже вышла из беседки, села на бортик фонтана и заставила себя развернуть письмо. Пальцы, обычно твердые и послушные, дрожали, взгляд метался по бумаге, не узнавая букв, не понимая смысла написанного.
Закрыв лицо руками, гордая и холодная Нурайна рыдала, оплакивая единственную свою любовь, потерянную так давно, а теперь навеки исчезнувшую в Бездне. Последний раз в жизни дав волю чувствам, женщина всхлипывала, вслух звала человека, который больше не откликнется ни на чей зов.
Обессилев от рыданий, женщина затихла, уронив письмо на песок.
За оградой сада (в другой, другой жизни!) раздался заливистый смех — что-то развеселило служанок.
Нурайна вздрогнула и выпрямилась, словно это смеялись над ней.