Проводив взглядом Хранителя, уходящего к шаутею, Харнат рассеянно осмотрелся… и напрягся, уловив легкое движение у подножия стены.
— Эй ты!.. А ну, поди сюда! Да, тебе говорю, тебе, не толпа же вас тут слоняется… Кто таков?
Из темноты на свет факелов с поклоном шагнул низенький длиннорукий человечишка, сутулый, приниженный, в замызганных штанах и серой холщовой рубахе, подпоясанной плетенкой из конского волоса. Концы плетенки нелепо болтались у колен.
Дарнигару стало стыдно за вспыхнувшую было тревогу.
— Поч-чему по ночам шляешься? Ваши дрыхнут, где велено, а тебя демоны по всей крепости носят!
Крестьянин поспешно поклонился еще раз. На белой физиономии — тупая покорность и страх.
— Я… вот… малец у меня… да не прогневается господин… малец сбежал… баба моя ревет… сыщи, говорит…
— Завтра сыщешь. Нечего ночью таскаться. Не велено.
Окинув жалкого человека взглядом, дарнигар смягчился:
— Ночь спокойная, ничего с твоим мальчишкой не случится… Эй! — обернулся Харнат к одному из солдат.
Солдат скорчил в спину дарнигару недовольную гримасу и гаркнул на своего «пленника»:
— А ну, пшел… Бродит, как болотный демон… возись с ним…
Крестьянин послушно поплелся рядом с наемником. Воин искоса бросил на спутника неприязненный взгляд. Ну, урод! И голос такой противный, сиплый! А уж одежонка-то!.
Особенно раздражала солдата опояска мужика. Ведь это ж надо, а?.. Рубаха — такими тряпками рабыни в шаутее полы моют… а подпоясана не веревкой, а плетеным пояском! Сам небось сплел, жук навозный! Туда же, принарядиться старается!.. И зачем живет на свете такое ничтожество! Впрочем, ясно зачем, землю ковырять…
Гордый вояка был бы весьма удивлен, если бы узнал, что в тот миг решалась его судьба. Коротышка в холщовой рубахе хладнокровно просчитывал: следует ли ему убить наемника, чтобы не терять драгоценное время, шатаясь по Найлигриму? Но ведь отсутствие этого болвана и его факела может быть замечено, а зачем раньше времени поднимать в крепости тревогу?.
Очень, очень недооценил солдат невзрачного человечка! Точно так же ошибся он и в оценке пояска из конского волоса. Наемник и предположить не мог, что неказистая опоясочка стоила его полугодового жалованья.