Ведь они могли попросту отдать его пыточных дел мастерам. В умелых руках человек сознается в чем угодно — и в предательстве тоже…
Да, выхода у него не было. Но и блеять беспомощным ягненком матерый боец не собирался.
Шипастый поднял глаза и бестрепетно встретил хищные взгляды советников.
— По десять золотых с каждого, — негромко, но твердо сказал он.
— Что? — растерялся крючконосый старик.
— Вам нужен предатель, верно? Сорок золотых — и можете ловить меня по всему Силурану.
— Да как ты смеешь!.. — возмущенно начал было Арджит, но тут вмешался Незаметный.
— Это недорого, — убедительно сказал он и отвязал от пояса кошелек.
Советники явно привыкли считаться с мнением Незаметного. Хмуро потянулись они за кошельками.
— У меня при себе нет денег, — морщась, сказал высокородный Арджит, — но вот это кольцо стоит больше десяти золотых…
— Я сохраню его на память о моем господине, — вежливо отозвался Шипастый, забирая свою мзду.
В этот миг король пошевелился и слабо застонал. Мокрая тряпка сползла с его лба и шлепнулась на пол.
Советники устремились к постели. Медведь на миг остановился и сделал своему бывшему десятнику выразительный жест: мол, убирайся!
Шипастому не надо было десять раз все объяснять. Он скользнул за порог — изменник, который уже сегодня будет приговорен к страшной казни.
Но, оказывается, была на свете сила, которая могла задержать его за приоткрытой дверью. И был это слабый, но отчетливый голос короля:
— Как я здесь очутился?
Это был именно тот вопрос, который советники ожидали услышать.
Преклонив колено у изголовья кровати, крючконосый старик начал говорить о разгроме и бегстве армии, вскользь упомянул о грозном вражеском колдовстве. Но главной причиной, определившей печальный исход битвы, советник назвал то, что король против своей воли был удален с поля боя. Это привело солдат в смятение и вызвало панику. Виной случившемуся — наемник Шипастый из Отребья.
Шипастый стоял за дверью и слушал, хотя понимал, что надо уносить ноги, не теряя ни мгновения. Оставаться у порога и жадно ловить каждое слово ему велело то же чувство, что заставляет человека трогать языком больной зуб или, приподняв повязку, глядеть на собственную рану.
— …Хотя еще не выяснено, — закончил советник из Рода Хасчар, — было это со стороны наемника Шипастого неумным усердием или заранее обдуманным преступным умыслом.
— Если государь прикажет, — негромко предложил Незаметный, — я сегодня же начну расследование.
Нуртор взглядом остановил советников.