И арбалет держал грамотно, под стрелу не нырнешь.
До утра дверь уже не откроется. А на рассвете отплывает «Золотая креветка», увозя на борту красивую гадину Нурайну.
Нет, он обязан вырваться на свободу! Может быть, использовать темный подарок Аунка? Произнести бессмысленную, но такую волшебную фразу, что даст ему нечеловеческую силу? Как там? «Темная коряга шарит в ядовитой трясине»… Тогда он эту жалкую дверь пинком выставит!..
От этой мысли перехватило дыхание. Орешек присел на кровать. Отвратительное воспоминание положило ему руки на плечи, заглянуло в глаза своими мертвыми очами… Не-ет! Он больше не сможет!.
Разум поспешно подыскивал один довод за другим, чтобы отказаться от этой затеи. Да, он выбьет дверь, но тогда «краба», что караулит в коридоре, можно смело числить в покойниках. Да и всех, кто встретится на лестнице… А ведь он решил: никаких убийств! К тому же злые чары отпустят его на улице, где-нибудь неподалеку от этого проклятого дома, и погоня возьмет его тепленьким, тихим и послушным…
Орешек с облегчением вздохнул и еще раз огляделся: что же здесь можно использовать для побега? Кровать.
Может, подпалить дверь?.
Вей-о! Кто-то уже сюда топает!.. А-а, это краб пришел менять того бедолагу у двери. Похоже, на эту ночь в доме разместился чуть ли не весь гарнизон аршмирской стражи. В честь высокого гостя.
Орешек прильнул к замочной скважине. Слышно было каждое слово.
— …третий звон уже. Я до утра покараулю.
— Смотри не засни. Если самозванец удерет, командир из нас муки намелет и тесто замесит!
— Да разве заснешь, когда такая луна! Глянь, как в окно хлещет, прямо речка светлая… Моя бабка сказала бы: ночь Эсталины-страдалицы…
— Не, я как завалюсь, так и засну… Если этот гад начнет орать, чтоб ты дверь открыл… ну, мало ли что выдумает… так нипочем не открывай, сразу нас зови.
— Да понял я, понял, иди…
Пленник с глухой злобой прислушивался к удаляющимся шагам. Но почти сразу злость угасла.