Никого нельзя бросить в Бездонную Башню без суда, а чужеземца и подавно…
— Кто говорит о Башне-Без-Дна? — удивился Нхари-дэр. — Туда отправляют преступников на глазах у всего Нарра-до, чтобы все видели, как открывается и закрывается дверь, откуда нет возврата. Но в городе, кроме башни, есть несколько заброшенных неприметных домишек. Иногда туда забредают люди, которые провинились перед Светочем. Кто знает, зачем их туда несет… может, на поиски пропавшей женщины — а, красавица?
Лицо Нурайны исказилось от горя и ярости.
— Ну и что? Конечно, нарры — людоеды, но люди победили их, верно? И загнали в подземные переходы? Так почему вы думаете, что с ними не сладит великолепный боец, — Нурайна вызывающе усмехнулась, — да еще и колдун?
— Люди, — терпеливо объяснил Нхари-дэр, — победили потому, что их было больше. Да и не победили, лишь заставили нарров отступить в подземелья и заключили с ними нечто вроде перемирия…
А вот этого ему не надо было говорить! До сих пор Светоч почти не вслушивался в разговор, любуясь гневной красавицей, словно хищной птицей, попавшей в золотую клетку.
Небольшая комната во внутренних покоях дворца. Низенький столик среди подушек, сундук с рукописями, полка с письменными принадлежностями.
Смотритель ковра и подушек поспешил отвлечь своего повелителя от неприятных мыслей:
— К чему говорить о мертвецах и мерзких чудовищах там, где встретились величие и красота? Женщина, к тебе благосклонен правитель Наррабана.
Нхари-дэр обращался к пленнице, но слова его предназначались для Светоча. Это было напоминание о том, что моление длится не до рассвета. К полуночи все разойдутся по домам — и Ахса-вэш вернется во дворец.