В его распаленном воображении вставали видения подземных сокровищ: рассыпавшиеся от времени сундуки с золотом, драгоценными камнями, старинным оружием…
Нарр остановился возле площадки с полуистлевшей рухлядью.
— Вот! — гордо сказал он, и из пасти пахнуло гниющим мясом. — Ценное!
— Это еще что? — грозно вопросил Орешек, не желая мириться с горьким разочарованием.
— Вещи. Человеческие. Кого съедим — вещи сюда кладем… — И добавил, расправив лапой край грязного платка: — Красиво!
Орешек отшатнулся — так дико, почти кощунственно прозвучало это слово, произнесенное клыкастым людоедом, от которого несло разлагающейся плотью.
Брезгливое удивление человека перешло в гнев.
— Слушай, лупоглазый, ты мне эту гнилую красотищу не тычь! Гони что-нибудь и впрямь ценное, а то я тебя в узел завяжу, одни лапы наружу торчать будут!
В этот миг Орешек искренне верил в свою неуязвимость: «водичка из-под кочки» наполнила его бесшабашной лихостью, желанием в одиночку размести хищников по всему подземелью. Если бы из ближайшего коридора высунул голову дракон, Орешек щелкнул бы его по носу.
Обступившую его стаю трудно было сосчитать: среди каменных колонн время от времени возникали темные извивающиеся тени и тут же исчезали.
Наконец все стихло. Орешек прислушался, на всякий случай хватил еще глоток из фляги и обиженно крикнул в полумрак:
— Эй, когтистые! Куда пропали? У меня, между прочим, работа стоит!.
Бывший пленник, опустившись на все шесть лап, шагнул к человеку:
— Надо идти. Ценное есть у Белого Нарра.
* * *И снова коридоры, тоннели, переходы… Орешек все чаще спотыкался, но не от усталости, а от тоски и отчаяния. «Водичка из-под кочки» продолжала делать свое дело, и от веселой отваги парень перешел к унынию.
Нарр ловко скользил впереди Орешка — то по полу, то по стенам. Похоже, на ладошках средней пары лап были присоски, которыми он держался на гладком камне.
Пытаясь справиться с тоской, Орешек начал расспрашивать спутника, которому он дал кличку Длинный, о Белом Нарре.