— Если моя обида не будет смыта, я брошусь в храм Единого, упаду на ступени и буду кричать о возмездии!
Вельможи возмущенно завертели головами: что еще надо этой сумасшедшей?
— Чем ты недовольна, женщина? — кисло поинтересовался Светоч, которому очень не понравилось упоминание о храме Единого. — Разве я солгал?
— Повелитель сказал правду. Ни одна мужская рука не коснулась меня. И все же я подверглась чудовищному унижению… — Нурайна осеклась, глубоко вдохнула воздух и с истинно трагическими нотами в голосе произнесла: — Меня вынудили провести ночь на мужской половине дворца!
Присутствующие содрогнулись: какими бы лизоблюдами ни были придворные, все же они оставались наррабанцами, и слова оскорбленной женщины взметнули в их душах целый вихрь чувств…
Орешку было наплевать, где устроили на ночлег Нурайну — да хоть на конюшне! Но он был актером до мозга костей и не мог оставить без поддержки реплику партнерши.
Встав с сундука, Орешек сделал несколько шагов к Светочу и обвел присутствующих глазами, полными недоумения и боли.
— Неужто правда то, что я услышал? — начал он негромко, сам не сразу поняв, что читает монолог из трагедии «Принцесса-рабыня».
Но неужели боги допустилиСтоль гнусное попранье женской чести?И небосвод не рухнул? Не разверзласьЗемля? Не хлынули на сушу волны,Разгневанные черным преступленьем?..Он декламировал по-грайански, но присутствующие его поняли — даже те, что не знали иного языка, кроме родного.
Светоч опешил, заморгал, опасливо попятился. Можно подумать, человек ни разу не был в театре!.
* * *Громоздкие носилки из черного бархата, доставившие Нурайну во дворец, теперь удалялись от дворцовой площади, чуть покачивая под своим пыльным пологом двоих грайанцев."
"Орешек негромко, чтобы не слышали носильщики, рассказывал о своих похождениях в подземелье. Нурайна слушала с интересом, но в то же время перебирала разложенные у себя на коленях украшения из редчайшего светлого янтаря, привезенные из далекого холодного Уртхавена. Ожерелье, серьги, браслет, повязка для волос — все это было подарено Светочем в возмещение ущерба, нанесенного ее достоинству.
Когда Орешек замолчал, Нурайна поднесла повязку к своим темным волосам:
— Ну, как?
— Красота! — искренне ответил Орешек. — А ты умница: вовремя завизжала о своей женской чести. Будет на что нанять корабль на обратном пути. А то остались бы мы с красивой наррабанской брехней о благородном поведении Светоча!
— Корабль на это можно даже купить, — поправила его Нурайна.