Ах каким неподъемным стал этот топор, даже глаза застелило багровой пеленой…
А враги совсем близко, слышно тревожное карканье:
— Держится! Нужен еще шип!
— Сдохнет от двух шипов…
— А так не возьмем!
Вторая игла клюнула кожу. Топор выпал из ослабевших рук.
— Живой?
— Вроде околел… Не угодить бы нам на жертвенник! Велено брать живыми, а тут еще девка в пропасть сорвалась…
Нет, конечно, его подводит слух. Это же не про Араншу, это не может быть про Араншу…
— Эй, послушай его сердце — стучит или уже сдох?
Кто-то встал рядом с беспомощным грайанцем на колени, разорвал на нем рубаху, припал ухом к груди.
И тут все увидели немыслимое: грайанский богатырь из последних сил вскинул руку. Пальцы намертво сомкнулись на горле врага.
— Демон! — разом взвыла вся свора. И это слово было последним, что услышал Айфер, проваливаясь в бездонный черный омут.
* * *Редкие чахлые кустики не впивались корнями в склон, а лишь беспомощно и жалко цеплялись за камни. Разве вскарабкаешься наверх по такой ненадежной «лестнице»? С каждым твоим движением слабенький кустик выдирается из неприметной трещинки, в которой пытался угнездиться, а ты сползаешь еще ниже, отчаянно цепляясь за следующую жалкую веточку.
Понемногу Аранша достигла дна ущелья. Руки тряслись от напряжения, пальцы были изрезаны в кровь и не гнулись. Зато ноги гнулись, и еще как! Замычав от боли, наемница рухнула на камни и счастливо замерла, осознавая, что жива…"
"Блаженно-мучительное состояние продолжалось недолго.
Заглушив в горле стон, Аранша поднялась на ноги. Нет, здесь не выбраться, вон она как склон пропахала…
Пошарив взглядом по камням, наемница не увидела своего меча.
С каждым шагом боль становилась привычнее, ее вполне можно было терпеть, а взгляд шарил по нависшим вокруг откосам, пока не зацепился за промоину, разрезавшую левый склон.