— Женщины и дети, генерал, — процедила я сквозь зубы. — Пусть выйдут все. Их жизни в обмен на мою покорность. Пощадите их, и я вся ваша. Что хотите, то со мной и делайте. Тащите куда угодно. Хоть на себе, хоть волоком. Но они останутся целы и невредимы.
— Ты безумно упряма, Астрид!
— Считайте, перед вами дикая ослица. И я не давала вам разрешения обращаться к себе просто по имени, генерал Ярвен.
— Давала, — его губы снова исказила злобная усмешка. — Но я не собираюсь здесь с тобой препираться.
Схватив, он попытался взвалить меня на плечо.
Я совсем не думала. За меня действовал инстинкт. Он формировался у меня годами. Или... гадами. Здесь уж с какой стороны посмотреть. Слишком уж многие вот так же пытались затащить меня то в комнаты в трактирах, то просто в подворотню, а то и банально в кусты. И цель у мужчин была одна.
Поэтому и действовала я всегда одинаково. Ровно, как и сейчас.
Согнув ногу, ударила дракону коленом пониже живота.
Сильно, больно! Не жалея и не сочувствуя.
Генерал ожидаемо выпустил меня, чуть подался вперед и распахнул рот.
Тряхнув головой, отогнала эту нелепую мысль.
Дракон шумно втянул через нос воздух и выпрямился. Там за нашими спинами я уловила тихие мужские смешки. Но они тут же сошли на нет, стоило генералу на несколько мгновений просто повернуть голову в сторону весельчаков. Один его взгляд и в рядах грозных воинов вновь воцарилась строгая дисциплина.
"В довершение ко всему, почувствовав, что вокруг творится безобразие, из-под плаща высунулась мордочка Лючи и угрожающе зашипела на всех разом. Розовый гребешок грозно приподнялся, придавая маленькому хищнику важности.
— Астрид, сумасбродная девчонка! — рявкнул генерал и тут же умолк. Его явно заинтересовала моя чешуйчатая любимица. Он внимательно разглядывал воинственную защитницу. На мгновение, лишь на краткий миг, на его губах появилась улыбка. Добрая, даже радостная, с толикой нежности.
Он шагнул ко мне, но я отпрянула, Лючи снова зашипела.
— Не смейте меня лапать, генерал Ярвен! — процедила я, не в силах совладать с эмоциями. — Не смейте меня хватать!
В храме снова стало тихо. Даже дети перестали хныкать. Я невольно бросила взгляд на послушниц. В глазах женщин сейчас замер такой смертельный ужас.