Нос такой приделали и колпачок с кисточкой!
– Вот, отлично, мы можем своими силами поставить такой спектакль. Аскольд будет пуделем Артемоном, попугай – черепахой Тортиллой, а я – Пьеро! О, я несчастный! – взвыл Маркиз.
– Какой ты Пьеро, ты Дуремар, – усмехнулась Лола и тут же замолчала, вспомнив, что тот тип, который напал на рыжую девицу и искал потом этот самый ключ, и вправду подошел бы на роль Карабаса-Барабаса. Во всяком случае, у него была черная борода, хоть и не такая длинная, как у сказочного героя.
– Так откуда у тебя ключ? – снова спросил Маркиз.
– Сказала же – нашла на улице! – буркнула Лола.
Ей совершенно не улыбалось пересказывать свои приключения в торговом центре. Маркиз начнет ворчать, что она вечно вляпывается во всякие истории, что совершенно распустила Пу И, и вообще незачем таскать собаку по магазинам, лучше бы погуляли в сквере, ребенку полезен свежий воздух.
– Слушай, может, хватит уже заниматься ерундой? – в сердцах спросила Лола. – Если уж у нас новое дело, то не пора ли объяснить мне мою задачу?
Леня поскорее отвернулся, чтобы Лола не заметила его удивления.
– Конечно, дорогая, сейчас выпьем чайку, и я все тебе расскажу! – засуетился он. – Вот как раз я печенья купил. С маком и корицей, как ты любишь…
Мужчина с черной бородой втащил рыжеволосую девушку в кладовку, грубо бросил ее на пол и занялся ее сумочкой.
Выругавшись, он бросил сумку на пол и склонился над девушкой.
Та по-прежнему не подавала признаков жизни, но ноздри ее едва заметно трепетали, она дышала.
Чернобородый встряхнул ее, ударил по щеке. Девушка застонала, открыла глаза и вздрогнула, увидев над собой мрачное, нахмуренное лицо, обрамленное черной бородой.
– Где он? – процедил чернобородый.
– О чем вы говорите? – пролепетала девушка слабым, дрожащим голосом. – Что вам от меня нужно?
– Ты отлично знаешь, что мне нужно! – Бородач скрипнул зубами, сжал плечо девушки железными пальцами. – Лучше скажи, где он – или тебе придется пожалеть!
– Понятия не имею, что вам нужно! – Девушка старалась говорить спокойно, но в глазах ее плескался страх.