Видно было, что Ленина просьба застала его врасплох, но он уже пообещал сделать для своего гостя все, что тот попросит, и теперь не мог отказаться от своих слов.
– Ну что ж… – проговорил он после недолгой паузы, – вы – друг Ивана Францевича, и я не могу вам отказать. Но очень прошу вас, будьте осторожны!
– Я обещаю вам, – кивнул Маркиз, – и вот еще что. Вы ведь занимаетесь преподаванием… расскажите мне о вариантах классической испанской партии. Какие там возможны ловушки, сюрпризы и неожиданности.
Тут Клевер оседлал своего конька и целый час рассказывал Маркизу о неожиданностях, возможных в ходе этой классической партии.
Наконец Леня поблагодарил его, уложил шкатулку с шахматами в сумку и покинул Клевера, пообещав вернуть шахматы в целости и сохранности через несколько дней.
Дома он застал разобиженную Лолу, потому что крем-суп загустел до неприличия, мясо в духовке пересохло, а песочную корочку у пирога расклевал попугай. Какая хозяйка переживет такое спокойно? А Маркиз, вместо того, чтобы утешить свою боевую подругу, рассердился и накричал – куда, мол, смотрела? Спала небось или подушку свою дурацкую вышивала…
С голодным мужчиной спорить бесполезно и даже чревато, это все знают.
Так что Лола спрятала обиду, тем более что на ее вопрос, как продвигаются дела, компаньон еще больше вызверился, так что ясно было – дела у него не блестяще, поэтому Ленька и ярится.
Звонил клиент, и Лола с необъяснимым злорадством подслушала, как ее компаньон извивался ужом в разговоре, потому что никаких положительных новостей у него не было.
Назавтра был вторник, и Маркиз отправился на улицу Пестеля.
Здесь расположено несколько известных в городе антикварных магазинов, и среди них – скромный, не бросающийся в глаза магазинчик «Раритет», принадлежащий Сигизмунду Лисовскому.
Хотя этот магазин был меньше своих пафосных соседей, настоящие знатоки и ценители антиквариата обязательно заходили к Сигизмунду, потому что в запасниках его скромного магазина можно было найти настоящие редкости.
Леня толкнул дверь и вошел в магазин.
Дверной колокольчик звякнул. Леня огляделся.
В магазине было пустовато. Тщедушный старичок в старомодном пальто разглядывал дореволюционные медали, долговязый мужчина в красном шарфе любовался мейсенским фарфором.
За прилавком скучал пожилой продавец.