Понятно, что для нынешнего времени даже такой результат операции считался приемлемым, на что мне сдуру попытались указать, но я-то точно знал, что можно и нужно работать по-другому и не нести при этом ненужных потерь. Кстати сказать, второй боец, получивший тяжёлое ранение, не дожил до операционного стола и убитыми мы потеряли двух человек. Это в свою очередь обнажило проблему оказания первой помощи ещё на поле боя. В итоге политрук теперь усиленными темпами искал людей, понимавших в медицине. Перед ним была поставлена конкретная задача: любыми путями добыть хотя бы по одному фельдшеру на каждый взвод и одного толкового врача, способного оперировать, на роту.
Помимо этого в плане медицины меня категорически не устроили имевшиеся у нас перевязочные средства. Об индивидуальных пакетах или противошоковых препаратах, как я их помню из другого мира, здесь и речи не шло, поэтому пришлось работать ещё и над этим тоже. И вообще в плане оказания первой помощи на поле боя в подразделении выявился если не провал, то близко.
В общем грусть и тоска зелёная, если не сказать хуже.
На некоторое время после первого совещания я забросил все дела и сам лично присутствовал на занятиях, где бойцы на практике отрабатывали свои действия в обороне или наступлении. Ругался, матерился и на собственном примере вместе с командирами (которые тоже в этом неслабо плавали, но схватывали все на лету) показывал, как прикрывать друг друга в бою или как лучше перемещаться от укрытия к укрытию.
Что говорить, если даже для тех же командиров стали откровением мои слова о том, что в большинстве случаев позицию, находясь под обстрелом противника, стоит менять не перекатами, как они зачастую практиковали, а переползанием и не теряя противника из виду.
Мы даже оперативно построили из подручных материалов несколько объектов, имитировавших деревенские дома и сараи, для для отработки правильного штурма.
Я боюсь даже вспоминать, сколько во время занятий потратили самых что ни на есть настоящих боевых гранат.